Он задумчиво хмыкнул:

– Проклятие! Я-то надеялся, что, пока не поправлюсь, меня будут нежить и баловать.

Рэйвен не могла удержаться от улыбки:

– Обещаю, что так оно и будет, но только если ты будешь вести себя так, как тебе сказали. – Графиня наклонилась и нежно поцеловала мужа в губы. – А теперь, – добавила она, – почему бы тебе не рассказать мне, о чем вы договорились с сэром Морганом?

– С этим можно подождать до утра, – ответил граф, лениво отмахнувшись. – Сначала мне нужно обсудить с тобой два других вопроса.

– О чем речь? – нахмурилась Рэйвен: ведь Чарльз уже давно нуждался в отдыхе!

– Люси рассказала мне о том, что произошло сегодня вечером между Сэйбл и Уайклифом Блэкберном, – без обиняков заявил граф. – Ты разговаривала с Сэйбл об этом?

Глаза Рэйвен округлились.

– О, Чарльз, с какой стати? Я уверена, что ничего страшного не произошло, хотя и не виню Люси за то, что она так рассердилась. Но зачем заводить ненужный разговор?

– Но ведь ты говорила, что она просила принести ей ужин в спальню, – с сумрачным видом напомнил жене Чарльз. – То есть она отказалась ужинать в столовой…

Рэйвен звонко рассмеялась, тронутая реакцией Чарльза на такие мелочи. Как типично по-отцовски он вел себя, пытаясь защитить свою дочь! Она игриво провела пальцем по шраму на щеке.

– В этот вечер никто не ужинал в столовой, Чарльз, разве ты не знаешь? Я ужинала здесь с тобой, мальчики – в оранжерее с Дэнни, а сэр Морган – у себя на судне.

Чарльз улыбнулся:

– Если ты настаиваешь, что больше не о чем говорить…

– Именно так, – прервала его жена. Менее всего ей хотелось бы, чтобы Чарльз начал войну с Уайклифом именно сейчас, когда ему следует соблюдать постельный режим.

– Что меня по-настоящему тревожит, так это сам Уайклиф, – немного помолчав, сказал Чарльз, и на его красивом лице появилось глубокомысленное выражение. – Я никогда не доверял ему и опасаюсь, что он может попытаться принудить Сэйбл к браку, пока я прикован к этой проклятой кровати!

– Сэйбл никогда бы не допустила этого, – заверила мужа Рэйвен.

– У меня нет такой уверенности! – пробурчал граф. – Ты ведь знаешь, какое мягкое сердечко у нашей Сэйбл. Она более доверчива, чем ты была в ее возрасте, и вряд ли сможет отвергнуть его.

– Этого не случится, – успокоила мужа Рэйвен, опасаясь, что он может вспылить. – А если случится, – добавила она, сверкнув глазами, – то я попрошу Тимса или другого слугу притащить его сюда, чтобы ты мог обрушить на него свой гнев.

Чарльз провел ладонью по блестящим волосам жены; он поражался тому, как легко ей удается отвлечь его от тяжких дум. Она ласково улыбнулась ему в ответ.

– Почему бы тебе не высказать, что еще у тебя на душе? Губы Чарльза дрогнули.

– Ну, если ты настаиваешь… Я решил послать Эдварда в Марокко. – Его глаза насмешливо блеснули, когда он увидел на лице жены удивление. – Ты удивлена, любовь моя? Разве я уже не говорил тебе, что подумываю об этом?

– Чарльз… – заговорила она.

– Я говорю вполне серьезно, – перебил он. – Ведь ты помнишь, что Теллиборо наконец удалось устроить мне аудиенцию у султана в Фесе.

Рэйвен горестно вздохнула.

– Помню. И меня это все время беспокоило, – призналась она. – Я знаю, как давно ты ждешь этого приглашения. И боюсь, что будешь настаивать на этой встрече.

– Я не так молод и горяч, как когда-то, – сказал граф. – Поэтому, лежа здесь, я обдумывал: не послать ли вместо себя Неда? Эта мысль зародилась у меня еще в Лондоне, когда выяснилось, что твоя болезнь может задержать наше возвращение домой.

– Но ведь он еще совсем мальчик! – возразила жена.

– Вовсе нет! – с гордостью в голосе возразил он. – Его умелое управление хозяйством во время нашего отсутствия показало, что наш сын вполне способен взять на себя руководство поместьем, когда подойдет время.

– Но посылать его в Танжер в качестве твоего представителя!.. – воскликнула Рэйвен. – Это бессмысленно. Нед совсем не разбирается в дипломатии и политике! Ты сам мне говорил, что Марокко – изолированное, консервативное государство. Нед не сумеет провести переговоры, он не сможет учредить там торговую фирму!

– Но там будет Дмитрий, который позаботится об этом, – мягко возразил граф. – И я уверен, что султан не оскорбится, что я послал вместо себя своего сына и наследника.