Вдруг кто-то наткнулся на Петьку и в испуге шарахнулся в сторону. Боясь отпустить Дашу, Петька протянул руку и поймал полу чьей-то замшевой курточки. К своей радости Петька понял, что это Затычка. Последним на блеск подковки пришел Мастер. Все были в сборе. Некоторое время дети и гномы стояли обнявшись, чтобы прийти в себя от пережитого потрясения. Постепенно страх улегся. Они огляделись. Огоньки исчезли, только Дашина подковка продолжала светиться, как крошечный спасительный маячок в безбрежном море тумана.

Сбившись в кучу, путники в нерешительности топтались на месте. Туман скрадывал их голоса, и они не могли даже посовещаться. Наконец, Петька решил взять командование на себя. Он двинулся вперед. Теперь уже никто не сопротивлялся и не тянул его в другую сторону. Все крепко схватились за руки и покорно гуськом зашагали за Петькой.

Некоторое время путники шли словно ослепшие и оглохшие: не слыша ни единого звука, и не видя ничего, кроме белой ваты тумана. Время от времени они поглядывали на подковку, и это придавало им силы и уверенности. Вскоре им показалось, что идти стало легче. Постепенно туман начал редеть.

«Неужели выбрались?» — с надеждой подумал Петька, боясь поверить в собственное счастье.

Вдруг путники застыли, удивленные и потрясенные. В единый миг туман рассеялся, и в их жизнь вновь ворвались звуки и краски. Способность видеть и слышать ошеломила их. Они чувствовали себя как слепцы, которым вернули зрение. Правда, зрелище, представшее перед путниками, мало радовало взор. Они стояли на пятачке голой бурой земли. Кое-где валялись сухие ветки, да посередине догорал неизвестно кем оставленный костер.

Видимость была такой четкой, что каждая трещинка, каждый бугорок выглядели так, словно талантливый фотограф запечатлел их на снимке, вложив в него все свое умение и мастерство. Вокруг этого безжизненного клочка земли плотной белой стеной стоял туман. В этом было что-то неестественное и жуткое. Казалось, что путники попали в огромный аквариум, сквозь прозрачные стенки которого туман не мог просочиться. Даша крепче ухватилась за Петьку. У Петьки у самого было такое чувство, будто кто-то невидимый наблюдает за ними со стороны.

Некоторое время ребята и гномы стояли молча, не решаясь приблизиться к костру, опасаясь, что в любой момент из тумана может выскочить неведомый хозяин огня. Возвращаться в туман путники тоже не спешили. За время плутаний в проморзглой мгле они сильно озябли, и одежда их отсырела. Здесь на прогалине было посуше и потеплее. Огонь в костре умирал на глазах. Вот уже маленькие язычки пламени перестали лизать угли, а светящиеся головешки начали гаснуть и чернеть.

— Эх, сейчас огонь погаснет, и не обогреемся, — с досадой сказал Петька.

— Интересно, кто это костер тут оставил? — задумчиво произнес Мастер.

Не успел он договорить, как Затычка подскочил к костру и громко крикнул:

— Эй, есть тут кто-нибудь?

Ответом ему было гробовое молчание.

Затычка подержал руки над костром. Угли едва теплились, но все же от костра шло приятное тепло.

— Чего вы там стоите? Идите сюда! Погреемся!

Мастер, а за ним и дети осторожно подошли к костру. Петька взял палку, раздвинул головешки и с огорчением увидел, что огонь почти потух.

— Ничего, сейчас разожжем! Несите хворост! — весело скомандовал Затычка.

Все разбрелись по округе, собирая сухие ветки. Даша семенила за Петькой, не отставая ни на шаг. Петька обернулся к ней:

— А ты чего ходишь, как барыня? Давай, тоже хворост собирай.

Даша помотала головой:

— Нет, Петь, я его боюсь.

— Кого? Хворост?

Даша молча кивнула.

— А возле огня греться ты не боишься? — рассердился Петька. Только Дашкиных капризов сейчас не хватало.

— И возле огня боюсь, — шепотом ответила Даша.

В это время Затычка подтащил к костру огромную охапку хвороста. Мастер присел на корточки и принялся раздувать огонь. Вдруг Затычка испуганно вскрикнул. Стоило искрам попасть на хворост, как сухие сучья ожили. Они зашевелились, словно пробуждаясь от спячки. Петька глянул в сторону гномов, но тут почувствовал, что хворостина у него в руках с шипением извивается. Петька с ужасом увидел, что держит гадюку. Вскрикнув, он отшвырнул змею далеко в сторону. Там, где лежала куча хвороста, кишел клубок желтовато-серых чешуйчатых тел. Змеи со злобным шипением поползли в разные стороны.