Даша завизжала. Больше всего на свете она боялась змей. Петька подхватил сестру на руки и, не разбирая дороги, бросился прочь от заколдованного места. На бегу он увидел, как Мастер, отступая в белую пелену тумана, отбивается от шипящего и извивающегося полчища. Вдруг прямо наперерез Петьке прокатился огромный клубок змей. Петьке показалось, что в нем мелькнул колпачок Затычки, но разобрать он не успел, потому что клубок скрылся в тумане.

Петька пробежал еще несколько шагов, и они с Дашей вновь оказались в беспросветной мгле. Все звуки разом оборвались. Теперь Петька не слышал ни Дашиного визга, ни страшного шипения змей, только кровь метрономом стучала у него в висках в такт шагам. Бежать становилось все труднее и труднее, сердце рвалось из груди, но страх перед ядовитыми тварями, которые, казалось, неотступно следуют по пятам, гнал Петьку вперед.

Вдруг он со всего размаха налетел на невидимую в тумане преграду. От неожиданности Петька чуть не упал, едва удержав равновесие и крепче прижав Дашу к себе. Чьи-то руки протянулись к детям из толщи тумана. Петька быстро опустил Дашу на ноги и встал в стойку, как учили в секции самбо. Но тут из непроглядной мглы появился Мастер. У Петьки отлегло от сердца. Ребята бросились к гному и заключили его в объятия. Теперь оставалось найти Затычку. Даша подняла свою подковку высоко над головой, чтобы указать Затычке путь в тумане. Время шло, но Затычка не появлялся. Проморзглый холод начинал пробирать до костей.

Друзья решили идти на поиски гнома. Они знали, что кострище стерегут змеи, и одна мысль о встрече с ними приводила в содрогание, но другого выхода не было. Надо было выручать Затычку. Дети и Мастер повернули назад к костру. Каждый шаг давался усилием воли. Казалось, что вот-вот скользкое тело гадюки обовьется вокруг ног, но, видно, змеи затерялись в тумане, и мало помалу Петька, Даша и Мастер зашагали смелее. Они шли и шли, а безбрежному океану тумана не было конца. Кострище словно померещилось им. Временами казалось, что они повернули не в ту сторону, и тогда они сворачивали вновь, и опять блуждали в белой мгле. Наконец, они поняли, что костра им уже не найти.

Сердце у Петьки сжималось, когда он вспоминал о смешном, суетливом Затычке. Кто его просил уходить из Города Мастеров? У Даши по щекам текли слезы, она то и дело вытерала их подолом платья. Казалось, что слез слишком много для такой маленькой девочки. Платье уже давно промокло, а слезы все текли и текли. На душе у Мастера было тревожно. Зачем только он взял с собой детей и Затычку? На что он надеялся? Кому как ни ему было знать, что из Долины Миражей не возвращается никто. Проклятие Долины начало сбываться.

— Один мой, — Морра громко рассмеялась. Такая игра ей нравилась. Она любила беспроигрышные игры. Неплохая задумка убирать коротышек и людишек по одному, доводя оставшихся до крайней степени ужаса. Ведьма отложила кристалл и, вытянув руки перед собой, произнесла:

Петька, Даша и Мастер брели еле переставляя ноги от усталости, потеряв отсчет времени и направление. Туман притупил мысли и чувства, и путники полностью покорились ему. Им казалось, что прошла вечность, а разлившемуся молоку тумана не было ни конца, ни края.

Вдруг Петьке почудилось, что он услышал чье-то сопение. Он остановился и прислушался. Вот раздался отчетливый вздох. Вслед за Петькой насторожились и Даша с Мастером. Все почуяли недоброе, и затаив дыхание ждали, что будет дальше. Тишина. Петька перевел дух, и туман ответил ему глубоким вздохом. Плотное марево словно ожило. Туман дышал, стонал и всхлипывал. Какие-то неведомые силы окружали путников.

Друзья сжались в кучу. Казалось, вот-вот из белой пелены протянутся скользские щупальца и схватят их. Ребята и гном замерли. И опять — тишина, но стоило им расслабиться, как туман вновь ожил звуками. Кто-то невидимый дразнил их, играя с ними, словно кошка с мышкой. Враг был совсем рядом, но не нападал.

— Пусть только попробуют меня схватить, — вдруг отчетливо произнесла Даша. Туман подхватил ее слова и, многократно усилив и повторив их, пустил в разные стороны, пока отовсюду не загромыхало:

— Схватить… схватить… схватить…

— Этого не может быть. В тумане эха не бывает, — прошептал Петька, но тут же услышал:

— Бывает… бывает… бывает…

Избавившись от гнетущего безмолвия Долины Миражей, друзья в первые минуты обрадовались многоголосию звуков и вновь обретенной возможности общаться, но вскоре поняли, что у этого преимущества есть обратная сторона. Туман больше не глушил их голосов, наоборот, теперь самый тихий шепот обращался в душераздирающий крик. Самый невинный звук — в устрашающий вопль.