Чем ближе подходила Даша к камню, тем больше Петьку одолевали сомнения, правильно ли он поступил. Вот до камня девочке осталось два шага, один… Вдруг Петька рванулся с места и с налета оттолкнул Морру.

— Дашка отодвинет камень. Дашка самая добрая, понятно?

Не ожидая нападения, Морра на мгновение отлетела в сторону. В этот момент глаза девочки ожили, и она толкнула бел-горюч камень Алатырь. В следующий миг Морра вновь была возле Даши, но поздно. Камень, словно пушинка, с легкостью отошел в сторону, и из-под него фонтаном брызнула живительная влага.

Застонав, ведьма отпрянула. Она была повержена, но Морра не сдавалась так просто.

«Что ж, если мне суждено уйти в Черную Дыру, то я заберу с собой и мальчишку», — подумала она и вихрем налетела на Петьку, сбив его с ног.

Падая, Петька коснулся рукояти кинжала, подаренного гномами. Он выхватил его и неумело выставил вперед, обороняясь от очередного нападения. Морра взмахнула полой плаща, и выбила кинжал из рук Петьки. Теперь мальчишка был безоружен и в ее власти. Морра бросилась к нему, но Даша подскочив сзади, ухватила ее за плащ, изо всех сил стараясь оттащить прочь от брата.

— Петь, я ее держу! — крикнула она.

Морра без особого труда стряхнула девчонку. Ведьма схватила кинжал и направила его на Петьку, но тут произошло то, что предсказывали гномы. Сверкающий клинок вывернулся из ведьминых рук и молнией пронзил Морру насквозь. Колдунья вспыхнула, столб огня взметнулся в том месте, где она только что стояла. Пламя погасло, оставив за собой клубы черного дыма. Лишь одно мгновение темное, как сажа облако, висело над островом, а потом его стремительно засосало в Никуда.

Прозрачная струйка пробивалась из-под земли. Вокруг родника образовался небольшой бочажок. Вода в нем была чистая, словно горный хрусталь.

Петька с Дашей стояли онемевшие от счастья.

— Петя, получилось! Мы выпустили Хрустальный ключ, — воскликнула Даша. Глаза ее сияли. Эта была родная прежняя Даша.

— Ну, Дашка, ты меня и напугала, — с облегчением вздохнул Петька.

— Чем? — Даша недоуменно смотрела на брата.

— Еще спрашивает! Ты же чуть ведьмой не стала.

— Я — ведьмой?! Вечно ты, Петь, со своими шуточками, — надулась Даша.

— Ладно, дело прошлое. Теперь надо опять в вольный город топать.

— Возвращаться плохая примета, — покачала головой хозяйка волшебного камня.

Петька вздохнул.

— Ничего не поделаешь. Нам надо к Зорьке попасть.

— Так ежели вы сейчас домой отправитесь, аккурат к зорьке и попадете, — улыбнулась девушка. Она перестала плакать и глаза ее из голубых сделались золотистыми. От волос красавицы исходило теплое сияние, подобное солнечному свету.

— Значит, мы можем домой без Избранного попасть? — с надеждой спросил Петька.

— Нет, без Избранного никак нельзя, — покачала головой золотоволосая красавица.

— Тогда все-таки придется к Зорьке идти, — разочарованно сказал Петька.

— Так я и есть Зорька, — весело засмеялась девушка.

Даша поглядела на Зорькин простенький ситцевый сарафан, босые ноги и сказала:

— А мы думали, Зорька — царевна.

— Так оно и есть. Только я — царевна вольная, не привыкла я в царских одеждах ходить.

— Почему? У ваших сестер, знаете, какие наряды красивые? — восхищенно сказала Даша.

— Так на то они Вечорка, да Полуночка. По вечеру наряжаются, пиры затевают, да глубоко в ночь гуляют, а с утра какие наряды, да пиры? Спозаранку хорошо по траве босиком пробежаться, да ключевой водицей умыться. Вот почему мне ситцевый сарафан больше люб.

— А я, если бы была царевной, наряжалась бы с утра до вечера, вздохнув, честно призналась Даша.

— Дашка, отстань ты со своими нарядами, — перебил сестренку Петька. Его мучил вопрос поважнее. Петька обратился к Зорьке: — Где же нам теперь Избранного искать?

— А чем ты не Избранный? — звонко засмеялась босоногая царевна.

Петька опешил. Час от часу нелегче, опять новые загадки.

— Я серьезно, — сказал он.

— Да и я не шучу. С первого вашего шага в Царстве теней ты был избран, чтобы знак поставить в Таблице Судеб.

Эти слова так ошарашили Петьку, что он долго не мог прийти в себя.

— Значит, все об этом знали с самого начала? — спросил он.

— Конечно, — просто ответила Зорька.

— Так чего же тогда все молчали? Мы шли, мучались, Избранного искали, и никто даже не намекнул! — Петька был оскорблен до глубины души.