– У тебя много этих гетер? – спросил Михаил.

– Я здесь не так долго нахожусь, а если отнять четыре дня, которые отняла у меня ангина, то я всего две недели утешаюсь этой атмосферой. Но я по сравнению с тобой тотального интереса у женщин не представляю. На тебя вся столовая смотрит, от мала до велика. Я простой прораб строительного управления, а ты, наверное, к бомонду относишься?

Михаил сел на кровать и начал выкладывать вещи из своей сумки:

– Не угадал Вася, – я простой кузнец. Хотя приходилось работать и небольшим начальником в снабжении, а также в должности заместителя начальника крупного цеха.

– Что выгнали? – с сочувствием спросил Вася.

– Нет, почему выгнали? Просто на данный момент свою выгоду усмотрел в профессии кузнеца. А позже жизнь сама стрелки укажет, кем и где я буду трудиться. А внутри меня живёт футболист. Я футболу отдал почти тридцать лет. И по сей день к нему отношусь с большим интересом, но не играю с некоторых пор. Ноги болеть стали.

– Сейчас перед завтраком к врачу пойдёшь и про все свои болячки расскажешь. Здесь лечение говорят отменное, как в Израиле. Я, то сам на процедуры не хожу. Так как слабым здоровьем не страдаю, силу берегу. Я в основном воздухом дышу и наслаждаюсь курортной жизнью. Вот вчера пропил последние гривны, но заначка небольшая осталась. Дымок здесь пьяный витает, ну, как не насладить свою душу. Один раз всё-таки живём. Он замолчал резко, но ненадолго:

– А ты сам, как к спиртному относишься? – спросил Василий.

– Положительно, но в разумных пределах, – ответил Михаил, – и приезд мы с тобой обязательно сегодня окропим водкой Немиров. Только я схожу, рекомендации врача получу, и мы с тобой сходим в погребок, отметимся.

– Иди в восемь часов. До завтрака к врачу легче попасть, – посоветовал Василий, – после завтрака, там у неё народу много будет. Врач находится на нашем этаже в крайней комнате, справа.

– Пожалуй, я так и сделаю, – сказал Михаил и посмотрел на часы.

Дождавшись восьми часов, он пошёл к врачу. Из кабинета медика он вышел бодрым, с заполненной санаторной книжкой, и облегчённо вздохнув, засеменил в свой номер. Вася уже был одет и готовился идти на завтрак. В столовой Мишу посадили за один столик с молодыми девушками, у которых отчего-то одежда висела на спинках стульев, а не в гардеробе. Двух он узнал сразу, это были любительницы качелей Марина и Вика.

– Меня Михаил зовут – представился он, – а вас я попробую угадать, как зовут, – обратился он к девушкам.

Они рассмеялись в ответ, не веря в его возможности.

– Вы Марина, – сказал он блондинке, – а вы Вика, – перевёл он взгляд на её подругу.

– Ничего себе? – с ликованием произнесла Марина, – вы, что с нашими санаторными картами знакомы?

– Нет, конечно, я только приехал сюда, – ответил он. – Ваши имена напечатаны на лбу, только вы их не видите.

Он сразу обратил внимание на свою схожесть с Мариной. Она была до невероятности похожа на него. Такие – же белокурые волосы лежали на её плечах, и такие же кудрявые естественные локоны дрожали от её весёлого смеха. Она была увешена серебряными украшениями, которые в сочетании с её волосами ей очень шли. Ей было примерно восемнадцать лет, и в первую очередь она сообщила, что приехала сюда со своей подругой Викой из Волгограда.

Вика на первый вид казалась сдержанной девушкой и не совсем разговорчивой. Она была значительно старше своей подруги и постоянно одёргивала Марину – хохотушку, которая бесстыдно бросала изголодавшийся взгляд на всех мужчин в столовой. По её поведению можно было безошибочно определить, что она уже познала страсть любви. Третья девушка неопределённого возраста, но явно старше первых двух представилась Ларисой. Она носила очки и была очень худой, но имела сравнительно нормальную грудь, а когда она потянулась за солью за соседний столик, то Михаил отметил её выпуклый небольшой зад, похожий на полусферу баскетбольного мяча. Гладко причёсанные смоляные волосы с чёлкой на лбу и красивым строгим лицом, вырисовывали точный портрет Эльвиры – повелительницы тьмы. Различие вносили лишь глаза и груди. У Эльвиры были голубые глаза и выдающийся бюст, а у Ларисы глаза чёрные словно тёрн, и не так смело выделяющаяся, как у Эльвиры бюст. Но всё равно создавалось такое ощущение, будто Лариса только, что сошла с голливудского экрана. И самым странным было то, что с таким лицом она работала методистом детского сада в Смоленске.

«Точно она на праздничной ёлке в детском саду играет злую волшебницу без всякого грима и маскарадного костюма. Облачается, наверное, в длинное чёрное платье и красит чёрным лаком ногти, – подумал Миша. – Но всё равно я нахожусь в цветнике. Смотреть каждый день на красивых женщин – значит быть счастливым!»

Лариса перед тем, как взять ложку, эффектно двумя руками поправила свою причёску. Затем с интересом посмотрела на Михаила и, показав кивком на его шевелюру, спросила:

– Вы случайно с Мариной не у одного и того же постижера заказывали себе кучерявые парики? – чем вызвала вновь смех у Марины.

– Нет и это определённо точно, – ответил он, – мне ни разу не приходилось бывать в Волгограде. Эти волосы я унаследовал от своего отца.

Марина прекратила смеяться, и внимательно посмотрев на Михаила, сказала Ларисе:

– А я тоже видимо позаимствовала их у кого-то из своих предков, – щебетала Марина. – У меня ни папа, ни мама таких волос не имеют. Хотя я папу знаю только по фотографии. Он умер, когда мне было два годика.

Михаил закончил с завтраком и, начал осматривать большой зал столовой, надеясь увидеть Анастасию. Но она нигде не просматривалась. Тогда он вышел на улицу и стал ожидать там Василия.