Его новые знакомые по столовой вышли следом за ним. Марина оторвалась от подруг и подошла к Михаилу:

– А хотите, после процедур я вашим гидом буду по Ялте? – предложила она, теребя пуговицу на его дублёнке. – Я даже в ботанический сад могу вас сводить. Там очень красиво.

– Спасибо Мариночка, я польщён твоим вниманием, – улыбался он ей, – но я Ялту знаю вдоль и поперёк, так как приходилось здесь бывать не единожды. Несмотря на это, я твоё предложение принимаю в любом случае, но только не сегодня. Так как мой сегодняшний день будет загружен своими делами без пробелов.

– Я хорошо поняла вас, – сказала Марина, и подошла к ожидавшим её подругам.

– Имей совесть Марина? – донёсся до него голос Ларисы. – Ты что совсем ненормальная, бросаешься на грудь незнакомого мужчины, что он подумает о тебе?

– Только хорошее, – бросила она им, – он обещал проводить со мной время.

– Бессовестная, – произнесла Лариса и, взяв её за руку, повела рядом с собой. Весь этот нравоучительный эпизод не ушёл от его глаз, но разъяснения никакого не дал, так как последние слова этих девушек были поглощены толпой курортников.

Вася вышел из столовой с горбатой низкого роста женщиной. Увидев Михаила, он оставил свою спутницу и подошёл к нему.

– Это такие гетеры, как твоя подруга, плавают по этажам нашего корпуса? – в шутку спросил Михаил у него.

– Нет, это моя соседка по столу, зовут Дуся, – объяснил Вася и у неё денег много! Как у бродячей собаки блох, – пояснил он. – Для меня она как толстопузая глиняная копилка Дося, из которой я вот уже несколько дней трясу денежку. И надо сказать ей это нравится!

Миша ничего ему на это не ответил, только лукаво улыбнулся, поймав на себе взгляд Василия. Они дошли до первого погребка, в котором был полумрак и заняли место за свободным столиком под разлапистой пальмой, врытой в большую деревянную кадку. Рядом с ними расположились двое парней в кожаных куртках с серьёзно выраженными лицами. Обычно такие лица носили уголовные авторитеты девяностых годов. Ему приходилось с ними иметь дело, когда у него однажды угнали автомобиль. Они – то ему и помогли тогда вернуть машину, а угонщиков наказали по своему негласному кодексу. Взяв бутылку «Немирова» и закуски, Вася с Михаилом продолжили своё знакомство в этом уютном погребке.

Вася неугомонно тараторил, не закрывая рта, почти не давая говорить Михаилу. Но для Миши долетели обрывки разговора парней в кожаных куртках. Как он понял из их беседы, что какой-то «Китай» должен привести в этот погребок в одиннадцать часов на просмотр красивую биксу, чтобы переправить её без возврата в Турцию. Между собой они разговаривали тихо, но Михаил догадался по их интонации, что они замышляют, что-то нехорошее.

Когда они с Васей, допили бутылку, то Михаил увидел, как в погребок вошёл высокий мужчина, без головного убора в тёмно-зелёном дорогом пальто. Следом за ним проследовала Анастасия. Такой встречи он предвидеть не мог и не желал видеть Настю именно сейчас. За пальмой и в полумраке она не заметила Михаила.

– Вот это номер!!! – тихо произнёс он, что Вася даже не услышал его голоса.

Тут вдруг мужчина осмотрелся и кивком поприветствовал парней, усадил её за крайний столик, лицом к парням так, чтобы они могли её лучше разглядеть. Оставаться он больше не хотел в этом погребке. Настроение было подпорчено, и он предложил Васе выйти на улицу. Спрятавшись за Васину спину, он вышел незамеченным из погребка.

«Вот значит, какая программа у неё? – подумал он, – поэтому она его деликатно отогнала от себя? Надумала, видимо, за границу съездить, но не думает, что она оттуда не вернётся? Её просто продадут там в бордель. А ещё считает себя умной женщиной! Придётся открыть ей глаза».

Они прошли с Васей на рынок, и Михаил, не оттягивая на потом, накупил подарков для своей жены и дочек. Вася же, разменяв свои последние пятьдесят долларов, купил ещё спиртного и вяленой рыбы. Затем они вышли к берегу моря и пошли назад в санаторий.

Вася был, охоч на язык, не переставая рассказывать о себе и своей жене. Но Михаил пропускал мимо ушей его разговор и думал только об Анастасии, машинально поддакивая ему. Михаилу вдруг стало жалко её, что у него защемило в груди от дурного предчувствия. И он решил перед обедом в первую очередь разыскать её комнату и переговорить с ней. С Васей он водку пить больше не стал, сославшись, что не любит блиц со спиртными напитками, и предложил ему угоститься лучше перед ужином. – До ужина несколько раз ещё проспимся и ещё горилки купим, – сказал Василий, – не идти же на танцы трезвым.

Он открыл ключом дверь номера и обрадовано сказал:

– Надо же Олеся, какая молодец! Не только комнату убрала, но и брюки мне погладила. Обязательно куплю ей шоколадку за это. Я ей в шутку сказал, а она мне вон какие стрелки навела. Сегодня их на танцы одену.

Брюки висели выглаженные на спинке стула, а сорочки Михаила висели в шифоньере на плечиках. Он хорошо помнил, что сам он их с кровати не убирал.

– А кто эта, Олеся? – спросил он.

– Молодая и красивая уборщица, – сообщил Вася, – завтра её увидишь. Она у нас только до обеда работает и потом идёт на вторую работу.