Спустился с обрыва он быстро, благо была тропинка; обошел старый бревенчатый дом между пеной побережья и столь же старым, но крепким забором.

Здесь ему не нравилось. Грязь, подсохшая сверху коркой, под ногами была податливо-мягкой, а озеро вблизи оказалось таким черным, будто в нем стояла ночь. Интересно, подумал он мимоходом, а эта вода тоже горит?

На поверхности плавали красные и седые листья. Ветер не долетал до этого места. Мертвая трава цвета костей, и камыши, засохшие, казалось, годы тому назад, жались к берегу. Над водой, как застывшие щупальца, или челюсти, или позвоночники давно умерших диковинных зверей, вздымались ржавые зубчатые дуги, истлевшие до бумажной тонкости шестерни; шелушились бурой и огненно-рыжей окалиной, утопали в озере. То был старый механизм, а от вида старых механизмов у капитана всегда портилось настроение, становилось неуютно, словно холодная вода текла за шиворот и ветер задувал за пазуху. Этому металлу было много сотен лет, а он до сих пор еще не рассыпался до конца, и сверху на дугах еще виднелись старые клейма. Те люди застали времена, когда на небе была только одна Луна.

Летел пух от камышей, лез в лицо, и Бастиан глубже надвинул шляпу.

Потом ударил ногой в калитку ворот, так, что желтый лишайник посыпался на землю. Дверь отозвалась недобрым гулом. Заперто. Ржавые гвозди, торчащие из верхней поперечной балки, мешали перелезть.

– Открывай! – рявкнул он. – Стрегоньер требует!

Понятно было, что так никто не откроет, но он как-то привык к заведенной процедуре. Тем более, раз печь топится, стрега Ютра точно дома.

– Акло Хайнант Ледо Ютра, дочь Эрландо, именем Королевства, открывай!

Такой зычный рык всегда удавался Бастиану. Противостоять простому прямому воззванию к настоящему имени никакая стрега не могла, но… Лишь в том, что касалось простых действий. Дверь она ему откроет, первое заклятие самое сильное. Может быть, ему удастся заставить ее говорить только правду. А вот на большее его магических умений вряд ли хватит. Остается полагаться на голову и руки.

Бастиан услышал, как упали с двери крюк и засов. Видно, заговоренные, раз хозяйка открыла их, не подходя к дверям.

Толкнул калитку и вошел, держа руку на рукояти меча.

Дом ведьмы зло глянул мутными плитками окон. Под сапогами расползлась грязь. Пахло аиром и тиной с болота, и авериановой травой. Он быстро огляделся. Столбы ворот и частокола заросли мхом изнутри, в торце двора валялась какая-то железная рухлядь, накрытая мокрыми плетями безлистого жухлого плюща; медный чан под водостоком полнился дождевой водой, в которой плавали сор и мертвый шершень.

Но все это капитан отметил вскользь, потому что из-за угла дома появилась хозяйка.

Высокая, черноволосая, с седыми прядями и пучками сухой травы, вплетенной в мелкие косы. Глаза ее почему-то слезились, обильно; светлые, с бирюзовой искрой и угольным контуром радужной оболочки.

– Бастиан! – выплюнула, пролаяла Ледо и заворчала, как дворняга. Кожа на ее крупном, покатом лбу и высоких скулах была бела, и стрега казалась совсем молодой. Хотя только казалась.

– Ледо.

– Что тебе надо, Бааааа-ааг-афффф-аггг?!

Бастиан вспомнил вопрос Маревы: почему Ледо Ютра получила свое прозвище?

Так же внезапно и моментально он вспомнил того колдуна с черной растрескавшейся костяной рукой, вспомнил две потемневшие, словно окалиной покрытые кости, растущие из пожеванного, усохшего локтевого сустава. Самым жутким было то, что рука двигалась.

Тогда ему чуть не отрезали язык; Ледо же своего однажды лишилась, будучи приговорена к такому наказанию по закону. Ходил слух, что палач позже умер от ее укусов. Но дело было сделано.

Впрочем, потом ведьма пришила себе новый; говорят, черными нитками, в знак того, что не забудет этого и не простит. Правда, язык был собачий. От этого Ледо иногда срывалась на лай.

Она и на вид напоминала собаку: яркие глаза с темным ободом, вытянутая челюсть. Или чужеродная часть тела так подействовала, или Ледо и раньше походила на псину?..

– Ты позвала Красную Птицу? Больше здесь просто некому, так ведь? И ты знаешь, что за это бывает.

– Зна-а-агр-р-р… Знаю. Но это не я.

– Акло Хайнант Ледо Ютра!

В ответ ведьма зло залаяла, сжав крупные кулаки.

– Акло Хайнант Ледо Ютра, дочь Эрландо! Ты позвала Красную Птицу? Отвечай, заклинаю!

Бастиан охрип от собственного рева. Даже взмок.

– Д-д-д-д-да! – с ненавистью проскрежетала ведьма.

Дождь немного стих. Бастиан не знал, зависит ли местная погода от стреги, но полагал, что нет. Хотя погода была самая что ни на есть собачья.

– Зачем? – просто спросил он.

– А…

Капитан устал кричать и поднял пистолет.

– Зачем?

– Затем чтобы взять в плен. Ее оружие и доспех уже у меня-аф-а-а-аф-ф-ау-ау-ау!

– Не понял, – удивился Бастиан. – Когда это яйцо успело упасть?