Пермь. Кафе.

Октябрь 1983

Противная холодная морось прогоняла людей с улицы. Прохожих за большим окном кафе почти не наблюдалось, редкие одиночки, имевшие какие-то неотложные дела и вынужденные подставлять себя негостеприимной стихии.

Девушка, сидевшая за столиком у окна, прижала ладони к медленно остывающей чашке. Кофе разочаровал, пережаренный, а затем разбавленный, напиток превращался в изделие на тему, не удовлетворяющий даже совсем не гурмана в лице одинокой посетительницы.

— Ваше пирожное, — официантка поставила тарелку перед девушкой.

У тарелки был сколот краешек, а рисунок выцвел. Пирожное выглядело неплохо, вполне аппетитно, примеряя с суровой действительностью.

— Спасибо.

Девушка снова осталась в одиночестве. Пирожное медленно уходило, кофе тоже. Девушка посматривала на улицу, бросала взгляд в небо, надеясь увидеть там просветы и другие признаки заканчивающегося дождя.

— Принесите счёт, пожалуйста, — обратилась она к официантке.

Пока ждала, поправила пшеничные локоны, выбившиеся из-под шапки. Расплатилась и покинула кафе.

Ловить такси не стала, быстрыми шагами двигаясь в какое-то одной ей ведомое место. Пару раз притормаживала, бросая задумчивые взгляды на витрины, но погода заставляла поторопиться. Прогулка закончилась в подъезде старого дома. Девушка поздоровалась с консьержкой и уверенно прошла вглубь подъезда, легко ориентируясь в запутанной архитектуре. Меньше, чем через минуту она снова оказалась на улице, во внутреннем дворе. Прошлась по пожухлой траве, пересекая двор по диагонали, и вошла в другой подъезд. Поднялась на третий этаж и остановилась у окна, рассматривая маленький дворик. А пока ждала, сняла шапку и стряхнула с одежды воду. Через пару минут во двор вышел мужчина и вылил содержимое ведра под дерево, после чего ушёл обратно. Больше никакого движения не было.

Удовлетворённо кивнув девушка развернулась и вошла в единственную дверь.

Оказавшись в небольшой квартире, девушка сняла верхнюю одежду, аккуратно всё развесив, и прошла на кухню, окна которой выходили уже на улицу, а не во двор. Пару минут девушка рассматривала немногочисленных прохожих, после чего задёрнула шторы и ушла в единственную комнату, где повалилась на кровать.

Повернула голову, остановив взгляд на телефонном аппарате. Вздохнула.

— Нет, ты не будешь этого делать.

Повернулась всем телом в другую сторону, отчего амулет на шее расстегнулся. Пшеничные локоны стали каштановыми, иллюзорное лицо поплыло, оставляя лицо Катерины. Какое-то время она лежала без движения, после чего снова вздохнула:

— Ну и дура же я…

Поднялась, поправила амулет и возвращая чужую внешность. Вернулась на кухню. Пыталась чем-то заниматься, готовить, но большую часть времени смотрела в окно. Наконец, снаружи появилась знакомая фигура. Девушка всполошилась, начала метаться, будто процесс приготовления пищи мог её дискредитировать, взяла себя в руки. Вернулась к окну и наблюдала за улицей, пока щёлкнул дверной замок. На кухню вошла ещё одна девушка.

— Ну? — спросила она.

— Ничего, — кивнула Катерина. — Всё спокойно.

Её гостья расслабленно села на стул у стола.

— Отлично! Похоже, мы стряхнули этих бульдогов. Какое-то время это место будет безопасным.

— Ага, — без особой радости согласилась Катерина.

Вторая девушка удивилась.

— А ты чего поникла? Оторвались же! Хорошо!

Катерина без особого желания вернулась к готовке.

— Знаешь, иногда хочется, чтобы нас нашли, и всё это уже закончилось.

— Подруга! Ну ты чего?! Нельзя нам попадаться! Никак нельзя!

Но Острогова лишь вздохнула опустошённо.

— Прячемся, будто мы преступники какие. И не от жандармов ведь. Надо было просто поговорить с Димой, и всё бы разрешилось.

Вторая девушка вскочила.

— Никаких поговорить! Кать! — девушка напряглась. — Ты же никуда не звонила? Пожалуйста, скажи, что ты никуда не звонила!

Катерина отрицательно покачала головой, нарезая овощи на салат.

— Свет, никуда я не звонила, успокойся. Хотя стоило бы. Ничего плохого мы не делали, обвинять нас не за что.

— Вообще-то, вполне делали! И мы с тобой обе сидели и слушали, что твой Дима вытворял!

Катя вздохнула.

— Он не мой Дима. А оказался он там как раз из-за меня. Меня остро гложет чувство вины.

Света кивнула:

— А, это нормально. Когда в бега пускаешься, это всегда так. Нас же инструктировали, помнишь?

Катерина закончила с готовкой и девушки пообедали. В дверь постучалась тётя Тоня, консьерж, считавшая своим долгом приглядывать за девушками, снимавшими квартиру. Открыла дверь Света, стараясь перегородить своим худеньким телом короткий коридор.