Конвульсии стали настолько сильными, словно она была одержима, словно какой-то демон пытался разорвать ее на части и вырваться наружу.

Ее тело выгнулось дугой, оторвавшись от пола. Раздался хруст позвоночника, и у Хизер закатились глаза. Она безвольно упала на пол, и смерть лишила ее спасительной надежды.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Она лежала в отвратительном месиве мочи и кроваво-красной рвоты. Эбби, наплевав на все это, обнимала труп своей подруги и рыдала так громко, что фортепьянную музыку стало почти невозможно услышать.

Я бы сделала то же самое, окажись на месте Хизер Мэл или Грейс. К счастью, с ними все было в полном порядке. Я плохо разбиралась в таких вещах, поэтому у меня не нашлось слов утешения. Мне искренне хотелось ей посочувствовать, но у меня просто не было способности к сопереживанию.

Смерть никогда меня не пугала, и я всегда беспристрастно относилась к эмоциональным потрясениям окружающих. Мне не хотелось быть такой. Я ненавидела такую версию самой себя, легко справляющуюся с подобными вещами.

Я старалась стать лучше, но у меня все равно не получалось правдоподобно симулировать сострадание. Не сказать, чтобы я была совсем бессердечной, но, чтобы проявить сочувствие, мне нужно было иметь о человеке хоть какое-то представление. Так что я решила держать рот на замке.

К счастью, Марго со Сьюзен, похоже, тоже с успехом сдерживали свои сострадательные эмоции, поскольку не только я оставалась бесстрастной.

— Да что же, во имя Всевышнего, было в этой еде? — спросил Леонард, снова и снова проводя рукой по волосам.

— Всевышний не имеет к этому никакого отношения. Судя по всему, это был какой-то смертельный яд, — ответил Харон.

Я положила диктофон обратно на поднос и осторожно взглянула на Киарана. Он уже смотрел на меня; Киаран прекратил это занятие только пока наблюдал за смертью Хизер. Теперь он уже не обращал никакого внимания на лежащую в нескольких шагах от нас мертвую девушку.

— Похоже, ты не слишком потрясена, — заметил он.

Это прозвучало почти как насмешка.

— Потому что я не потрясена, — пробормотала я чуть громче. — И ты тоже.

Для начала, я не очень-то понимала, что именно должно было меня «потрясти». Да, тут только что умер человек. Я смотрела на его тело. Чувствовала его зловоние. Но это не меняло того факта, что Хизер поступила как полнейшая дура. Кому взбредет в голову сунуть в рот какую-то непонятную ягоду после того, что с нами произошло и все еще происходит?

Кроме Мэл и Грейс я не доверяла никому и ничему. Особенно загадке с глазами цвета океана и мрачной аурой, что медленно притягивала меня к себе.

Фортепьянная музыка резко оборвалась, и из фойе донесся лязгающий звук, в тот же момент по расположенному на потолке карнизу скользнула тяжелая черная штора.

Вопреки моим ожиданиям, за ней оказалось не окно, а массивная дубовая дверь.

— Я пойду посмотрю, что там, — вызвался Леонард, почти выбежав из комнаты.

Он таращился на тело Хизер так, словно сам ее убил. Через несколько секунд мужчина вернулся, качая головой и что-то бормоча себе под нос.

— Это был звук запирающегося дверного замка. Из входной двери нам не выйти.

— Это не повод для шока, — ответила Мэл.

— Зачем вообще нам надо было сюда приходить? — спросила Грейслин, потирая лоб.

— Думаю, для этого, — Селена кивнула в сторону Хизер, скрестив руки на своей пышной груди.

— Мы пришли сюда, чтобы моя подруга умерла? — укладывая Хизер на пол, прорычала Эбби.

Затем осторожно сняла очки и закрыла глаза.

— Не думаю, что подразумевался кто-то конкретный, — ответил Кайрос, его тон был холодным и сдержанным. — Запись достаточно ясно дала это понять.

— Верно. Мне кажется, как бы там ни сложилось, кто-то должен был умереть, — пожал плечами Мэверик.

— Да каждый, у кого хватило бы тупости съесть эту чертову еду, лежал бы сейчас на полу рядом с твоей подружкой, — заявил Киаран.

Его тон был таким же безразличным, как и тогда, когда он упомянул о погибших в автобусе людях.

Это единственное, что нас с ним объединяло: толстокожесть и бессердечие. Не думаю, что тут есть чем хвастаться, но, по крайней мере, я умела держать рот на замке. Он мог бы и изобразить некоторое сочувствие.