У Германа от таких слов телефон упал на пол.

– Не будет никакой ревизии, – пролепетал он, – её завтра отменят.

– Тогда к нам в гости придут налоговики или ОБЭП так, как я не могу принять на себя разворованный объект и ничего против этого твоя губерния не попишет. Ты хоть понял смысл моих слов?

Артём пощёлкал пальцами около его глаз и никакой реакции не последовало. Он постоял около него ещё минуту и вдруг услышал:

– Плевал я на тебя и на твои слова, – промямлил Герман. – Сам улетишь вперёд меня отсюда, а у меня есть мощная баррикада, об которую ты свернёшь свою шею.

Артём понял, что тот не адекватен после приёма наркотиков и говорить с ним в таком состоянии не имеет никакого смысла и он только бросил Лифшицу:

– Дурак, – и вышел из кабинета.

Лифшиц эту ночь провёл в своём кабинете. Артём строго-настрого приказал охране, чтобы хозяина спортивного зала не выпускали за ворота в таком состоянии. Когда тот утром очухался, пошёл к Артёму с извинениями.

– Да я не в обиде на тебя, что ты себе мозги палишь, и здоровье подрываешь. Ты же молодой парень, зачем себя губишь? Но каким ты вчера был, об этом факте я должен сообщить в наркологию, пускай тебя на учёт поставят.

– Я уже там полгода стою на учёте, – вяло шевелил языком Герман, – меня сейчас волнует недостача в моём хозяйстве.

– Я тебе по этому поводу не могу пока ничего сказать, но цену биллиардных столов могу назвать. Четыре стола по шестьдесят тысяч, итого двести сорок тысяч рублей. Также не видно двух столов для настольного тенниса производства Франции, по цене сорок две тысячи за штуку. Ну и суммируй, где вырисовывается цифра триста двадцать четыре тысячи и это только до проверки.

Лифшиц схватился за голову и запричитал.

– Какой я болван, зачем я связался с этим магазином, ведь говорили мне что вся моя финансовая операция накроется медным тазом. Теперь они в стороне, а мне расплачиваться.

– Ты хочешь сказать у кого купил инвентарь, тому по заниженной цене и сдал назад? – выдал ему Артём хитрую схему некоторых торгашей.

У Германа выкатились из глаз, слёзы, которые он, не стесняясь утирал кулаком.

– Ну что мне теперь делать, чем я эту недостачу покрою? К дядькам обращаться бесполезно, они меня не поймут. У бабки вчера мышь в холодильнике на аркане повесилась.

– Продай свой автомобиль и отрегулируй серьёзную жизненную ситуацию. Потом с облегчением вздохнёшь и пойдёшь себе искать новую работу. И не забывай про бабушку, ей уход хороший нужен.

– Деваться некуда, – взгрустнул он, – наверное, я так и поступлю, – решил он и написал заявление по собственному желанию,. – А то, что я должен буду после ревизии, пускай мне Нина Сергеевна на телефон сбросит.

– Ну что я могу сказать, – сказал Артём подписывая заявление, – я думаю это мудрое решение будет. А сейчас иди к Нине Сергеевне с этим заявлением, она тебе расчёт сделает.

– А она кочевряжиться не будет? – с тревогой в голосе спросил.

– Нет она в курсе дел, – передал Артём ему заявление, – мы с ней этот вариант уже вчера обговорили. Да и никуда ты после ревизии от нас не денешься. Ударишься в бега, усугубишь своё положение.

– Какие бега? – изумлённо воскликнул Герман, – я до задницы доволен такому исходу. Всю ночь не спал, мучился и воду хлестал. Спасибо вам что отпускаете меня без волчьего билета, – и он, приложив левую руку к животу, низко поклонился.

Через час к Бубнову зашла Нина Сергеевна в красивом платье и туфлях на высоком каблуке. Но самой красивой деталью была, несомненно, её привлекательная внешность с обаятельной улыбкой на лице.

«Интересно она и раньше такой нарядной была на работе, – подумал он, – или она встретила здесь своего спутника жизни?»

И он не сдержался, высунув свой язык.

– Вы Нина Сергеевна сегодня очаровательны и заслуживаете много комплиментов, которых, к великому сожалению, я произносить не могу.

– У меня сегодня день рождения, – улыбнулась она. – А комплимент вы мне выдали очень широкий и оригинальный в котором я усмотрела все прелести красивой женщины. Спасибо огромное вам!

– Не за что, – засмущался он, – но я рад что доставил вам удовольствие.

– Удовольствие вы мне доставите сегодня, своим присутствием за праздничным столом в нашем кафе. Там при закрытых дверях в семнадцать часов соберётся узкий круг людей. Посидим ладком часок, отметим мой день рождения.

– Хорошо я буду, – согласился он, – всё равно я сплю сейчас здесь, домой не езжу.