Лучи прожекторов прорезали предрассветную тьму и скользили по фасаду здания, изредка выхватывая разбитые окна и сквозную дыру на месте центрального входа, за которым виднелись три бронированных силуэта опричников, медленно и бессмысленно бредущих куда-то вглубь словно куклы.

Их сослуживцы сбились в плотную группу неподалёку от пролома и явно разрабатывали новый, более разумный план действий. Это если судить по их активной жестикуляции.

Пожарные тоже без дела не сидели, а расставляли яркие, мигающие конусы вдоль высокого каменного забора, окружающего территорию университета. Там же курсировали патрульные машины милиции и следили, чтобы самые любопытные не лезли за стену.

В воздухе, метрах в ста над землёй, кружило два чёрных винтокрыла опричников. Они подсвечивали внутренние постройки и вещали через громкоговорители:

— Внимание, обнаружен одержимый гражданин! Сохраняйте спокойствие и следуйте в ближайшее укрытие! Введён мораторий на призыв духов! Внимание, обнаружен…

Кроме них летал ещё бело-синий вертолётик репортёров, но он держался на почтительном расстоянии. А ещё, в воздухе чувствовалось что-то такое этакое, ну кроме невыносимой вони, от которой хотелось залить ноздри кислотой, лишь бы избавиться от этого запаха. И это «что-то» можно смело назвать коллективным идиотизмом всех присутствующих и полным непониманием как обстановки, так и уровня угрозы.

— Ярик! — полный облегчения крик раздался из толпы, и Мудищева побежала ко мне, чтобы радостно повиснуть на шее и пропищать от запоздалого страха прямо в ухо: — Что это за мерзость?!

— Ещё один паразит. Отцепись и пошли, здесь не безопасно и воняет, — я отлепил её от себя и потянул прочь от ковра плесени с глазами, который покрывал ближайший фасад и свисал лохмотьями над дырой входа. Эта серо-голубая мерзость уже явно погрёбла под собой большую часть университетских зданий и пространство между ними. Разумеется вместе со всеми людьми, иначе оно бы так не разрослось. Надеюсь, аборигены смогут справиться, ведь явно не первое столетие имеют дело с духами, а то мне бы очень не хотелось вновь надевать драный плащ и тесные трусы спасителя мира.

Тем временем, метрах в ста от нас, опричники стали выстраиваться плотной цепью напротив входа, видимо придумав какой-то план и собираясь его придерживаться. В их руках были знакомые пушки большого калибра. Понятия не имею, куда они собрались стрелять, не видя цели, но это их дело.

— Стой! Спаси Настю, она внутри! — пигалица не дала себя увести и упёрлась ногами, с надеждой глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Что ещё за Настя? — без особого любопытства уточнил я.

— В общаге познакомились, она классная девчонка, спаси её! Ну пожалуста-а-а! — она стала дёргать мою руку как маленький ребёнок, который отчаянно требует новую игрушку.

— Бабы, да как вы умудряетесь? — недовольно проворчал я, качая головой. — Даже суток не прошло, а ты уже завела себе лучшую подружку, ради которой просишь меня сдохнуть в муках?!

— Ну она правда хорошая и я хочу вас познакомить! — продолжала умолять Алёнка.

— На кой хер?

— Устроим секс втроём! — мило и невинно улыбнулась жертва моей способности. — Она мне тако-о-ого понарасказывала и ещё обещала научить всяким шуткам!

— Тогда, тем более нет! Пошли, это забота опричников, а мы сваливаем, — я сплюнул на асфальт и потащил упирающуюся сестричку за собой, прочь от опасного места.

— Эй, ты куда? — передо мной встал тот самый усатый медик.

— Я уволился, — небрежно отмахнулся я, огибая его.

Внезапно Алёнка воспользовалась заминкой и вырвалась. Она толкнула на меня усатого и побежала прямиком к пролому центрального входа.

— А ну стой, сучка мелкая! — закричал я на ходу, отталкивая врача и бросаясь в погоню. — Эта шняга выжжет твой куриный мозг и сожрёт душу!

ЗАЩИ…

— Мира, заткнись! Уже бегу!

К сожалению, важная секунда уже была потеряна. Хоть я в два прыжка и настиг дуру, но она успела юркнуть в просвет между бронекостюмами отряда опричников, чем привлекла их внимание, и передо мной их ряды уже плотно сомкнулись. Пришлось перепрыгивать, теряя из-за непродолжительного полёта дополнительные доли секунды.

Но тут меня грубо прервали. Бронированная рука резко схватила мою тощую ногу и брякнула всего меня об асфальт.

— Да стой ты, овца тупорылая! Её уже сожрали! — заорал я во всё горло, когда пигалица пересекала пролом, пригибаясь, чтобы не коснуться свисающих лохмотьев плесени, которая с жадностью смотрела на свежее мясо и быстро затягивала проход. — Да пустите, дебилы блять! Я врач, у меня пациент из дурки сбежал!

Не глядя, мощно лягнул опричника свободной ногой, освобождаясь из захвата и отправляя тяжелый доспех в короткий полёт.

Сорвался в бег из положения лёжа, совершенно не обращая внимание на возбуждённые крики толпы и приказы силовиков остановиться. Вашу ж мать! Ненавижу проблемы, которые нельзя решить простым и понятным убийством!

По пути закинул пакет с деньгами на козырёк крыльца и ворвался в проём, где побежал вихляя, пригибаясь и прыгая, чтобы не зацепиться душой и телом за алчную, отожравшуюся тварь. Возможно, со стороны эти пируэты выглядели комично, но мне насрать. На последнем метре нырнул рыбкой в совсем уж крошечный просвет и едва не упал на кусок мерзости, который медленно разрастался в стороны прямо подо мной.