— Угу, — усмехнулся Павел. — На работе у нас сейчас аврал, это точно. «Така текучка, така текучка!»

Ариша рассмеялась, глядя на отца. Сёма уже клевал носом; наверняка готовился уснуть, едва сядет в машину.

Маша вышла на улицу, чтобы проводить Артёма и Павла с детьми. Пока Паша доставал детские кресла из машины Маши, Артём взял Машу за руки.

— Завтра нам нужно будет очень серьёзно поговорить, Маша!

— Конечно, Тёма, как скажешь. Считаешь, что нужно поговорить, значит, поговорим.

— А ты не считаешь, что нужно? — Артём, которого не отпускало какое-то мутное и тяжёлое предчувствие, внимательно посмотрел на Машу.

— Ты же знаешь, Тёмочка, я всегда считаю так, как считаешь ты.

— Мы готовы, — бодро сообщил Павел, и Артём нехотя выпустил руки Маши.

Вернувшись домой, Маша загрузила посудомоечную машину, приняла душ и легла спать. Она и вправду очень устала за этот день.

… Сжимая в руке флакон со специальным средством, Маша остановилась перед зеркалом. Её отражение ничуть не изменилось за прошедшие четыре дня, однако из зеркала на Машу смотрел совсем другой человек.

Она по-прежнему верила в лучшее и была полна ожиданий, однако ждала теперь от жизни совершенно другого. Маша брызнула из флакона на гладкую, словно ледяную, поверхность, и отражение исчезло, расплываясь.

Перед тем, как навсегда покинуть квартиру Артёма, в которой провела целых три года, Маша навела всюду идеальный порядок. Так же, как в собственных чувствах.

Маша не собиралась разговаривать с Артёмом. Даже письмо не собиралась оставлять. Разговаривать нужно тогда, когда ты надеешься изменить отношения с человеком, вывести их на другой уровень. Когда ты собираешься построить что-то новое на месте сломанного иди что-то починить.

Маше и Артёму рушить было нечего, а строить с нуля именно с Артёмом Маша больше не хотела. Она не обвиняла Артёма. Они оба виноваты в том, что их отношения изжили себя, не развиваясь.

Маша начала с хитрости, хотя в итоге перехитрила только саму себя. Артёма всё устраивало, и он не стремился ничего менять. Для него было очень удобным существующее положение вещей. Можно было сказать друг другу об этом, но теперь, после того, как Маша узнала, по какой причине Артём забыл о годовщине, она считала себя вправе ничего не объяснять. Уйти по-английски.

Маша знала, что после бани и ночных посиделок Артём проснётся не раньше, чем к часу дня, а то и позже, потому времени у неё достаточно.

В начале двенадцатого Маша отдала ключи от квартиры консьержу и вышла на улицу с двумя огромными сумками. Пока укладывала вещи в багажник, кто-то её окликнул. Обернувшись, Маша увидела Павла, который спешил к ней. В руках у Павла был огромный букет.

— Привет, Маша! Вот, это тебе. И ещё конфеты вот здесь, в пакете. Ещё раз спасибо тебе за помощь. Ты человечище!

— Вот это да, неожиданно, — улыбнулась Маша, принимая цветы и яркий пакет, и устраивая это всё на заднем сиденье машины. — А где ребята?

— С Лизой. Она несколько часов назад вернулась, подарки привезла, так что детям пока не до меня. А ты? Всё же уходишь от Артёма?

— Почему ты так решил?

— Ну не на день рождения же к супруге Тёмкиного крёстного ты с вещами поехала.

— Ты прав. Пока к родителям, но это ненадолго. Как только найду нормальную квартиру, перееду. Пришла пора всерьёз задуматься об ипотеке.

— Ну и правильно. Артём за три года не смог оценить то, что имеет. Сам виноват. И ещё… Маша, ты прости меня, я очень ошибался на твой счёт. И это я советовал Артёму присмотреться к Ольге Анатольевне.

— Дааа, Павел, — рассмеялась Маша. — С таким другом, как ты, Артёму можно и на Сорокиной не жениться.

— В смысле, Маша? — обиделся Павел.

— Ну а как? Это уже перебор с подлостью на душу населения получится. Пожалейте Артёма.

— Да не женится он на ней, ты что! Он, может, и туповат, но он точно не камикадзе.

— В любом случае, это мне уже не интересно, Паша.

— То есть, ты окончательно всё решила?

— Конечно. Не думаешь же ты, будто Артём начал засматриваться на других женщин лишь потому, что ты дал ему подобный совет? Да ладно! Ты лишь озвучил то, что и так назревало. И Артём позволил себе открыто думать о том, о чём раньше запрещал себе думать.

— А ты? У тебя уже есть кто-то на примете?

— Нет, конечно! Но непременно будет, не переживай, Паша. Я в этом уверена. Теперь у меня точно всё будет хорошо.