– Я... я что, теперь твоя пленница?

Я улыбнулся, довольно холодно. Меня начинало раздражать ее недовольство и то, что она не отреагировала на мои хоромы. Я сюда телок обычно не приводил. Она первая.

– Нет, Алиса, ты не пленница. Ты моя кукла. А мои куклы всегда остаются со мной. Если ты решишь сбежать... Я сделал паузу, удостоверяясь, что она понимает всю серьезность моих слов, - я найду свою куклу и сломаю! Больно сломаю! Она побледнела, но я продолжил:

– Если тебе что-то нужно, звони Валиду. Он спросит моего согласия. Здесь ты найдешь все, что тебе надо. Алиса медленно кивнула, словно пытаясь принять новую реальность.

– А если мне нужно... выйти на улицу?
– Валид сопроводит тебя, – ответил я.
– Но помни, ты не выходишь одна. Ты не делаешь ничего без моего разрешения.

– Значит все-таки пленница.

– Блядь…ну ты можешь пойти на улицу, пожить в какой-то подворотне.

– У меня была квартира!

– БЫЛА! Теперь нет. Теперь либо живешь здесь, либо в канаве валяешься! Останешься здесь. Без фокусов. Надумаешь сбежать – найду и ноги оторву. Она кивнула снова, ее глаза полны были страха и недоумения. Я чувствовал, как моя власть над ней растет, и это ощущение было сладким, как победа. Пусть боится. Тогда и мыслей о побеге не будет.
– Тебе здесь понравится, – сказал я, не заботясь о том, верит ли она мне. – Со временем будешь чувствовать себя как дома. Она молча уставилась на меня, и я понял, что она еще не готова смириться со своей судьбой. Но это было лишь вопросом времени. И это паршивое ощущение…какого-то унижения перед ней что ли. Потому что я привык, что они мне в рот заглядывают. А она смотрит с ненавистью и ужасом.
– Сегодня ты поедешь по магазинам, – сказал я, пытаясь сохранить спокойствие.
– Купишь всё, что тебе нужно. Новую одежду, косметику – что там тебе надо. Она посмотрела на меня с открытым вызовом в глазах.

– Я ничего не хочу от тебя, – ее голос звучал тихо, но в нем читалась решимость. Внутри меня что-то щелкнуло. Я привык получать то, что хочу, и ее отказ вызывал во мне бурю.

– Тогда я сам куплю всё за тебя, – рыкнул и она невольно зажмурилась.
– И ты будешь это носить, нравится тебе это или нет. Ее глаза наполнились слезами, но она сдержалась, чтоб не заплакать. Я видел ее страх, видел ее отчаяние, но не мог остановиться. Меня бесило, что я ей не нравлюсь? Я всегда был в центре внимания, а тут такой удар по самолюбию. И секс со мной ей не нравился и член не впечатлил и когда ласкал ее выглядела великомученицей. Только меня какого-то хера все в ней вставляло и хотел ее как безумный даже несмотря на ее презрение.

– Валид, отвезешь Алису в город. Обращаясь к Валиду, я почувствовал, как моя ярость сменяется холодной решимостью.

– Следи за ней. Она не должна никуда ходить одна. Головой отвечаешь, – приказал я.
– Если ей что-то понадобится, купи. Но она не выходит без моего разрешения. Валид кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но я чувствовал его взгляд на мне. Он видел мою ярость, мое недовольство и страх девчонки. Но это не имело значения. Важно было только одно – мой контроль над Алисой.

***

– Что ты узнал о ней?

– Все. От рождения до момента вашей встречи. Все прислал тебе, брат. Фото, видео. Ее соцсети.

– Мужики были?

– Нет только козел ее.

– Что с ним?

– В реанимации. Скорей всего сдохнет. Квартира, бабло все отдал.

– А подружка сука?

– На Советской в гадюшнике Мальвины. Сразу по пять обслуживает во все дырки. Уже на игле.

– Отлично. Бабло что она зарабатывает матери ее переводите.

– Понял.

– Все иди.

Когда я просматривал фотографию Алисы и ее мужа, моя рука дрожала от ярости. На фото она улыбалась, смотря на него с такой нежностью и любовью. На этого уебка, который ее за пару сотен слил. Вот так просто. За две секунды. Еще и квартиру хотел отобрать. И подружку потрахивал за ее спиной.

Фото мне распечатали, чтоб лучше рассмотрел. И я рассматривал. Долго, пристально. Понять хотел, что она в нем нашла. И материал весь прочел. От корки до корки, но так и не понял.

Еще одну фотку увидел, где целуются они и он ее за задницу лапает на вечеринке какой-то. Вся эта ситуация казалась мне бесконечным абсурдом. Как она могла любить такого подонка? И почему это так меня задевало? Ведь я сам думал о ней как о своей кукле, своем трофее. Я стоял в комнате, чувствуя, как внутри меня растет бешеная злоба. Какого-то хера мне не насрать. Какого-то хера меня это прям корежит. Никогда еще в своей жизни не ревновал, а тут накрывало.

Больше не обнимет это чмо. Разве что памятник. Я раздавил фотографию в своем кулаке. Это было не просто разочарование; это было ощущение поражения, и я не мог с этим смириться.

Оставшись одна, я не могла не восхищаться тем, как изысканно был обустроен дом Марата. Каждый уголок, каждый предмет в этом доме кричал о богатстве и роскоши. Я проходила мимо дорогих картин и скульптур, ощущая себя как в музее современного искусства. Страшно было что-то тронуть руками. Ничего подобного я никогда раньше не видела и не могла себе даже представить, что квартира может быть настолько шикарной. Проходя через главный холл, я остановилась, чтобы вглядеться в огромную люстру, сверкающую кристаллами, висевшую под высоченным потолком. Пол был покрыт мрамором цвета слоновой кости, холодным и гладким, отражающим весь интерьер как в зеркале. Огромные окна от пола до потолка выходили на панораму города. Марат расположился в пентхаусе и отсюда были видны центральные улицы и набережная. Даже не представляю сколько могут стоить такие хоромы. Я обошла все комнаты. Их было пять. Огромный холл с электрокамином и плазменным телевизором, спальня, библиотека, кабинет, столовая. В холле огромные стеклянные двери, выходящие на просторную веранду с крытым бассейном, баром и уголком для отдыха.