– Есть главный подозреваемый?

Имоджен кивнула, избегая встречаться с Эдрианом взглядом.

– Да, мы скоро задержим его.

В этот момент взревели футбольные болельщики в пабе. Эдриан осмотрелся.

– Хорошо, Грей, но сейчас тебе пора уходить. Если захочу снова поговорить с тобой, свяжусь с Дином.

– Это вряд ли возможно.

– Почему?

– Это его мы собираемся арестовать по подозрению в убийстве Картеров.

– Дьявол! Вот оно как? Прости, Грей. Ты сама-то в порядке?

Имоджен проигнорировала вопрос, часто моргая, чтобы остановить слезы, готовые политься из глаз.

– Я скучаю по тебе, Эдриан. Пожалуйста, обойдись без глупостей.

Он кивнул.

– Я скоро вернусь из самоволки.

Имоджен вышла на улицу, гадая, когда в следующий раз встретится с напарником.

Дин сидел в комнате для допросов и терпеливо ждал. Имоджен попросила его прийти и ответить на накопившиеся вопросы. Он почувствовал отстраненность в ее голосе, когда она позвонила: она все больше отдалялась от него. Он отталкивал ее, а она позволяла делать это, и оба понимали, что будущее их отношений безнадежно. Дину оставалось только строить предположения, сама ли она проведет допрос. Они с Имоджен однажды уже сидели по разные стороны стола в такой же комнате, но это было еще до того, как они узнали друг друга, до того, как зародилась их взаимная любовь. Имоджен предупреждала, что ей придется исполнить служебные обязанности, если до этого дойдет. Но она не понимала, что и Дин тоже обязан делать то, что считает своим долгом.

В комнату Имоджен вошла с детективом-инспектором Фрейзером и еще одним офицером в полицейском мундире. Она выглядела злой. Фрейзер наладил магнитофон, а Имоджен не сводила взгляда со своих рук. Даже с угрюмым выражением лица она была хороша собой. Более того, сердитый блеск в глазах только добавлял ей привлекательности.

– Что происходит? – спросил Дин.

– Неужели вы думали, что мы не просмотрим запись с камеры наружного наблюдения у ворот усадьбы Картеров? – резко спросила Имоджен.

В ее голосе отчетливо звучало разочарование, хотя он не мог быть уверен, кто ее больше разочаровал – он или она сама.

– Ах, вот вы о чем.

– Это все, что вы можете сказать? Вы находились в их доме, когда я и инспектор Майлз приезжали туда двадцать восьмого июля?

– Да, я был наверху.

– Вы заставили Фелисити Картер избавиться от нас?

– Я сказал, что, если она этого не сделает, я убью ее мужа.

Имоджен мельком бросила взгляд на магнитофон. Дин обещал всегда быть с ней честным, но она вовсе не хотела, чтобы из-за этого он провел остаток жизни в тюрьме.

– Зачем вы так поступили? – спросила она после паузы.

– Потому что у них было нечто, принадлежавшее мне.

– Принадлежавшее вам?

– Да. – Дин откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

Имоджен заметила, как вздуваются вены на кистях рук и выше, до локтей, когда он сжимает и разжимает кулаки.

– Что в их доме принадлежало вам?

– Фотографии, видеозаписи.

– Какого рода фотографии? – начала давить Имоджен.

– Меня очень раздражает, что здесь нельзя курить. Я даже начал скучать по девяностым. – Дин изобразил на лице подобие улыбки.

– Вы нашли фотографии?

– Нашел.

Он не мог не видеть, как глаза Имоджен подернулись непроницаемым стеклом, пока она собиралась с духом, прежде чем снова заговорить.

– На этих фотографиях зафиксированы преступные действия? Они могут помочь нам в расследовании или привести к интересующим следствие людям?

– Да.

– Пожалуйста, не могли бы вы описать характер преступных действий, изображенных на снимках или на видео, под запись на нашем магнитофоне. – Имоджен говорила тихо, чувствуя, что голос в любой момент мог изменить ей.

– Там были изображения подростков и детей… – Дин не смог закончить фразу, слова словно застряли у него в глотке.

– Вы хотите сказать, что это была порнография?

– Да, именно так я хотел выразиться.

– Почему вы считаете, что эти фотоматериалы принадлежат вам?

– Я искал определенные снимки, о существовании которых знал. На них изображен я. – Дин старался не терять самообладания, поскольку только спокойствие было наилучшей линией поведения в сложившихся обстоятельствах, пусть даже само упоминание выводило его из себя – сам факт знания, что такие фотографии были сделаны.

– Значит, вы забрали фото из особняка Картеров? – спросила Имоджен теперь уже хладнокровным тоном профессионала, но от Дина не укрылась слезинка, прятавшаяся в уголке ее глаза.

– Разумеется, я их забрал.

– Зачем же вы это сделали, если знали, что они понадобятся полиции при расследовании дела Картеров?

– Я действительно знал, что рано или поздно вы доберетесь до них, и хотел найти снимки раньше вас.

– Зачем?

– Чтобы уничтожить их, само собой. Каким еще мотивом я мог руководствоваться?