Внезапно откуда-то донеслись крики, и Гэбриел открыл глаза. Заключенные, стоявшие в очереди за завтраком, орали во все глотки: в столовой что-то происходило. Хайд и Джонсон поспешно устремились вглубь крыла. Ашер снова положил ладонь на плечо Гэбриела и заставил развернуться, облизывая его нижнюю губу и медленно сверху вниз ведя взглядом по телу. Но прежде чем он успел дойти до низа живота, Гэбриел защищенным полотенцем кулаком ударил в челюсть, и Ашер спиной отлетел к тянущейся вдоль душевой низенькой стеночке, которая защищала принимающих душ от нескромных взглядов.

– Какого хрена?

Ашер вытер губу, которая все еще кривилась в ухмылке, несказанно пораженный видом своей крови на пальцах.

Не медля, Гэбриел ударил еще. Ашер огляделся, но не увидел поблизости надзирателей. Заваруха в столовой продолжалась, и не было похоже, что кто-то из охранников скоро вернется на обычный пост. Кулак Гэбриела обрушился снова, Ашер упал, и от стен душевой эхом отразился звук: хрустнула локтевая кость или раскололась керамическая плитка. Ашер пытался подняться, его кровь смешалась с водой на полу и ручейком потянусь к сливному отверстию. Гэбриел упал на колено, осознавая, но игнорируя собственную наготу, и вновь и вновь бил его кулаком по лицу. Глаза Ашера так заплыли, что почти не открывались. Он издал хриплый вскрик, и Гэбриел снова врезал ему, на сей раз выбив зубы. Ашер сплюнул на пол, а его голова моталась из стороны в сторону, когда он пробовал встать.

– Ты никогда и никому не причинишь больше зла, мразь, – прошипел Гэбриел.

– Тебе это с рук не сойдет. – Голос Ашера стал заметно тише.

– Может быть, но оно того стоило. У тебя нет никакой власти надо мной.

– Ты так в этом уверен? – Ашер с трудом дышал и продолжал сплевывать на пол. – Хочешь знать, почему ты мой?

– Почему же?

– Потому что из-за меня ты попал сюда.

– Что?

– Это я убил мужика в сигнальной будке. Он был мертв задолго до того, как ты пришел туда.

– О чем ты, мать твою? Ты был там, когда мы пришли? – Гэбриел смотрел на Ашера сверху вниз.

– Меня арестовали за драку с причинением телесных повреждений через три дня после его смерти.

– Когда это случилось? – спросил Гэбриел сквозь стиснутые зубы.

– В начале июня. А через пару недель там очень кстати оказался ты. – Ашер все же сумел ухмыльнуться.

Не способный сразу переварить услышанное и не уверенный пока в правдивости слов Ашера, Гэбриел почувствовал прилив адреналина. Гнев овладел всем его существом. Он ухватил врага за волосы и подтащил к месту, куда падала вода из душа.

Струя потекла по окровавленному лицу Ашера, когда Гэбриел нажал на кнопку. Он встал рядом и обмотал лицо Ашера кухонным полотенцем, накрыв рот и позволив воде падать прямо на него. Ашер брыкался и отбивался, пытался царапать удерживающие полотенце руки. Его пальцы сжались, мышцы напряглись, но постепенно движения слабели: теперь приходилось бороться за каждый глоток воздуха.

– Какого дьявола ты творишь? – В дверном проеме стоял Джонсон.

Вода перестала течь, и Гэбриел убрал полотенце. Тело Ашера на секунду обмякло, и им овладел приступ неудержимого кашля. Он тоже увидел охранника и протянул к нему руку. Джонсон молча таращился, как громом пораженный.

– Мне пришлось кое-что предпринять. Сам бы он никогда не остановился, – пояснил Гэбриел.

Если его снова отправят в карцер, все будет кончено, ему никогда больше не представится шанс, он потерпит поражение. Начатое надо закончить. Гэбриел смотрел на Джонсона и ждал, затаив дыхание, что тот схватит его, а потом в назидание другим посадит под замок все крыло.

Ашер грязно выругался, сплевывая и кашляя кровью.

– Не имеет никакого значения, что из-за меня ты проведешь за решеткой долгие годы. Что бы здесь ни случилось, победа останется за мной. Я прикончил человека, за убийство которого придется мотать срок тебе. Я расколол его череп. А теперь, когда мой брат узнает обо всем, он проделает то же самое с твоей подружкой. – Ашер снова сплюнул и повернулся к Джонсону. – А потом расправится с твоей женой.

– Ну и чего ты ждешь? – спросил Джонсон у Гэбриела.

– Не понял?

– Кончай его к чертовой матери! Если он выйдет отсюда, то сделает твою жизнь тяжелее, чем прежде. Совсем невыносимой. Он больше не станет разговаривать с тобой с притворной вежливостью, а натравит своих дружков – громил с обритыми головами, – чтобы одни держали тебя, а другие опустили по очереди.

– Нет! – попытался воскликнуть Ашер и закашлялся.

От страха его глаза чуть не выпадали из орбит. Он только сейчас окончательно понял, что происходит. Ему почти полностью изменил голос. Видимо, струя воды повредила гортань. Ашер не мог даже закричать.

– Я позабочусь, чтобы никто ничего не узнал, – тихо сказал Джонсон и обернулся, убеждаясь, что никого нет поблизости.

Гэбриел понимал, что охранник прав. Если дать Ашеру шанс, он непременно им воспользуется и снова возьмется за свое. Сделанного явно недостаточно, чтобы напугать его до полусмерти. Оглядываясь потом назад, он, наверное, посчитает, что победил, сломал жертву, превратил ее в чудовище. Гэбриел снова взялся за кухонное полотенце.

– Если настучишь, Джонсон, я потяну тебя за собой, – предупредил он надзирателя.