– Как дела у Дина?

– Тебе действительно интересно или ты просто считаешь такое продолжение разговора логичным?

– Извини! – Он рассмеялся, хотя лицо Имоджен стало мрачнее тучи. – Нет, я серьезно спрашиваю, как у него дела.

– Все в порядке. У него дела идут прекрасно. Только мы по-прежнему стараемся не торопить события.

Имоджен не любила распространяться о Дине. Они познакомились во время одного из расследований, и характер их будущих отношений стал неизбежно ясен уже после первой встречи. Даже очень постаравшись, Имоджен не смогла бы объяснить, почему ее неудержимо потянуло к подозреваемому по уголовному делу, хранящему еще бог знает сколько секретов. Она не считала напарника способным понять такого рода связь, потому что, насколько ей было известно, расставшись с Андреа, своей женой и матерью Тома, он довольствовался случайными встречами на одну ночь.

– Уверен, у вас все будет хорошо.

Эдриан сунул в рот последний кусок бутерброда.

Имоджен внезапно резко нажала на тормоз, и их обоих кинуло вперед, причем Эдриан чуть не врезался головой в приборную панель и подавился бутербродом.

– Извини, нога случайно соскользнула.

Она свернула на стоянку при полицейском участке и на этот раз затормозила по всем правилам.

Гэри терпеливо ждал, стоя у рабочего стола Эдриана. Имоджен порой казалось, что эксперт неравнодушен к ней, но, оценивая его готовность выполнять поручения напарника, понимала, что, скорее всего, это не так. Он просто их общий преданный друг и хороший полицейский. Гэри принадлежал к числу немногих людей, которым она полностью доверяла. Как Эдриану и Дину. Обычно на работе она старалась выбросить из головы мысли о своем парне, словно кто-то мог прочитать их и узнать ее секрет. Жить с подобным ему означало подвергаться более тщательному наблюдению, порой совершенно излишнему. Имоджен прекрасно понимала это, но прервать отношения уже не могла. После абсолютно неудачного и никчемного романа с бывшим боссом Дин стал для нее не только желанным любовником, но и мужчиной, на которого она могла опереться, и к черту подробности.

Гэри передал Эдриану папку, тот положил ее на стол и раскрыл.

– Хотя Брикса несколько раз задерживала полиция, против него только однажды выдвинули серьезное обвинение – в прошлом году после попытки ограбить почтовое отделение, – сказал Гэри. – Он провел некоторое время в тюрьме предварительного заключения, но в суде дело рассыпалось, и несколько месяцев назад он вышел на свободу. В досье нет оценки его личности с точки зрения психиатра, поскольку проходить обследование он отказался. Поэтому, если у него и есть отклонения, насколько я могу видеть, официально они не зафиксированы.

– Что-нибудь еще? – спросил Эдриан.

– Его имя всплывает еще в нескольких уголовных делах, но и там он сумел избежать ответственности.

– И это все, что у нас есть?

– Да. Это все.

– Значит, он определенно не сидит сейчас за решеткой? – уточнила Имоджен, пока Эдриан читал рапорты полицейских.

– Совершенно определенно.

Имоджен взяла со стола фотографию. Мужчина с пышной бородой, с головы свисают плотные спутанные дреды. На снимке он выглядел будто под кайфом и нисколько не обеспокоен арестом. Выражение лица казалось почти вызывающим.

– Когда сделали это фото?

– В прошлом году. И оно единственное, которое мне удалось найти.

– А что с телефоном Гэбриела Уэбба? Удалось вытащить из него хоть что-нибудь?

– Ничего. Основным контактом является некая Прозерпина. По всей видимости, это его подружка. Вот только, как легко догадаться, имя не настоящее. В телефоне нет ни фотографий, ни указаний, где она живет, где работает и как ее зовут на самом деле.

– Значит, отследить ее телефон невозможно? А если обратиться к оператору?

– Это дешевый телефон, сим-карта куплена, вероятно, в табачном киоске, а значит, не было необходимости регистрировать ее на свое имя.

– Разве такие аппараты не большая редкость?

– Вовсе нет. Многие подростки используют их в качестве второго телефона.

– Зачем?

– Чтобы хранить свои маленькие секреты от родителей. Или если у них еще нет удостоверения личности, чтобы заключить договор с оператором связи. Обычно за них контракты подписывают родители, они платят за звонки и имеют доступ к счетам и номерам. Кроме того, сейчас на рынке появились доступные определители местонахождения телефона, которыми пользуются многие семьи. Быть может, Гэбриел стремился избежать этого.

– Но ведь он уже не ребенок. Ему девятнадцать лет.

– Верно. Только живет он по-прежнему в родительском доме.

Эдриан вновь пролистал документы, добытые для них Гэри, включая снимок Рэмзи, и понял, что теперь у них гораздо больше информации для продолжения расследования, чем полчаса назад.

– Спасибо за все это, Гэри. Ты в своем деле скоро станешь живой легендой, – похвалил коллегу Эдриан. – С меня большая кружка пива как-нибудь вечером.

Гэри улыбнулся и оставил их, дав возможность изучить материалы досье. Насколько могла судить Имоджен, фигурант был скорее занозой в заднице у полиции, чем настоящим преступником. Ни одного нарушения закона с применением насилия, если не считать попытки ограбления почты. Обычно он попадал в кутузку за приставание к прохожим или его подбирали на улице мертвецки пьяным. Но все же Брикса дважды задерживали именно в старой сигнальной будке.

– Что ты об этом думаешь? – спросила Имоджен.

– Даже не знаю, к каким выводам приведет это досье. Пока мы не можем даже доказать, что наш мертвец – именно Брикс.

– Я предлагаю исходить из этой версии. Получить ДНК трупа никак не удастся. Доложим Капур о Бриксе или повременим?

– Я бы не торопился с докладом. Давай немного придержим досье.

– Значит, придержать досье? Раньше ты не делал ничего подобного! Это никак не связано с Люси Ханниган, волоокой журналисткой, пишущей статью о бездомных?