Эдриан сидел на шатком металлическом стуле перед входом в кафе и уже в сотый раз, наверное, бросал взгляд на часы. С противоположной стороны лужайки показалась Люси, возбужденная и словно поднимающая ветер стремительной походкой. Их отношения изменились. За последнюю неделю от стадии случайных и редких встреч в баре после работы они перешли к полноценным свиданиям за обедом. Эдриан почувствовал, что у него, как у подростка, перехватило горло. И это при виде Люси с ее постоянно напряженным выражением лица. Эдриану впервые встретился человек, который думал так громко. Порой он наблюдал за ней и слышал ее мысли, меняющиеся с невероятной и даже пугающей скоростью.

Когда Люси заметила Эдриана, черты ее лица смягчились, голубые с оттенком кобальта глаза прищурились от улыбки. Ее длинные, словно шоколадные, волосы поднимались и снова падали на плечи с каждым шагом, а ходила она всегда целеустремленно. Она прибавила скорости, и у Эдриана возникло ощущение, словно он одержал маленькую победу.

Он встал и поцеловал ее в щеку, хотя был уверен, что Люси ждала большего. Но он не торопил события. На этот раз он ничего не испортит. Когда оба усаживались, мягкие волосы Люси задели щеку Эдриана, и ему пришлось подавить желание глубоко вдохнуть их запах.

– Извини за опоздание.

– Я здесь совсем недавно, – соврал он.

– Прости, я сейчас ненадолго, но могу прийти к тебе позже, если не возражаешь.

– Чем ты сейчас занята?

Он был разочарован. Теперь он постоянно ожидал встречи, когда был не с ней. К этому чувству, неизвестному ему ранее, он пока не успел привыкнуть.

– Расскажи о своем – а я расскажу о своем.

– Мне нечего рассказать.

– Тогда удача улыбнется тебе в следующий раз, – подмигнула Люси.

– Значит, у тебя нет ничего нового про труп в сигнальной будке? – спросил Эдриан.

– Может, и есть. Я подумала, что мы смотрим на случившееся с неверной точки зрения.

– А с какой точки зрения нужно смотреть?

Он улыбнулся. Ему нравился ее энтузиазм.

– Все выглядит так, что этого паренька – Гэбриела – попросту подставили.

– Имоджен думает так же.

– Я разговаривала с другом, он раньше занимался расследованиями пожаров.

Она порылась в сумке, достала фотографию и положила ее на стол.

– Снова крысиное дерьмо? – скорчил гримасу Эдриан.

– То, что выглядит как крысиный помет, как мы и подозревали, на самом деле вовсе не он.

– Неужели? Тогда что это?

– Мой друг считает, что это наполнитель для кошачьего лотка.

– Наполнитель для кошачьего туалета? Как он мог оказаться в сигнальной будке? – удивился Эдриан.

– Он видел такой же, расследуя поджог, но не в наших краях. В двух словах: кошачий наполнитель хорошо впитывает жидкости и устраняет запахи. А потому есть вероятность, что его смочили бензином и рассыпали в подвале, чтобы устроить пожар.

– То есть кто-то постарался избавиться от тела?

– Знаю, это безумная версия.

– Мне доводилось слышать гораздо более безумные.

– Вот ведь черт! – Люси посмотрела на часики. – Встретимся позже?

Она поцеловала его в губы и быстро ушла, не оставив шанса выразить протест. Вот тебе и свидание за обедом.

Вернувшись в участок, Эдриан застал Имоджен за просмотром бумаг из местных детских домов и приютов. Он взял стул и сел рядом, настолько близко, что она вскинула подозрительный взгляд.

– Только что разговаривал с Люси.

Имоджен вскинула брови.

– Ну и?..

– Нужно еще раз изучить останки из сигнальной будки, чтобы проверить, не могли ли повреждения, полученные нашим Джоном Доу [12] , появиться еще до смерти и был ли он жив на момент пожара.

– А в таком случае Гэбриел Уэбб никого не убивал, верно?

– Верно. Если исходить из того, что дело связано с убийством Уоллисов, должен остаться документальный или денежный след.

– Тогда, если мы допустим присутствие Криса Локка в сигнальной будке, то, зная его как близкого друга Трея Уилсона, можно считать вполне возможным, что именно они и были на видео из дома Уоллисов, – сказала Имоджен, понимая: это даже не шаг, а прыжок в их расследовании.

– Хорошо, но в чем ты видишь связь между убийством Уоллисов и Крисом Локком?

– «Кидсмарт!» Крис Локк и его брат какое-то время жили в одном из их приютов, когда были подростками, а Ричарду Уоллису достается большой куш после смерти родителей.