– И он сделал крупное пожертвование благотворительной организации, возглавляемой Картерами, друзьями Доминика. Ты все еще считаешь меня параноиком?

– Признаюсь, Майли, здесь так много совпадений, что я не могу легко отмахнуться от них.

– Но вот только как все это связано с Теодором Рэмси, известным также под кличкой Брикс? И если найденное тело – это не его останки, то куда подевался он? И чей это труп? А если этот человек умер не двадцать шестого июня, то когда это случилось?

– Одному богу известно.

– Не пора ли нам побеседовать со старшим инспектором? – спросил Эдриан, все еще сомневаясь, что Капур можно доверять.

Он готов был каждого подозревать в коррупции.

– Операция пока на чисто умозрительной стадии. Давай сначала добудем улики.

– Ты нашла что-нибудь еще на приют, где содержались братья Локк?

– Пока нет, но мы очень близки к чему-то важному, Майли. Нутром чую.

Кладбище Форд-парк в Плимуте представляло собой живописное, огромное, покрытое зеленью пространство среди деревьев в конце улицы, где Дин провел два года своей жизни. Тогда ему исполнилось одиннадцать, и он попал в очередной семейный приют. В третий за три года! Его воспоминания о друзьях были по меньшей мере фрагментарными. Он разве что мог представить себе лица других детей. Иногда какое-то имя всплывало, но даже в этом случае он сомневался, что не ошибается. Как только его бывшая социальная работница Мэри Симмз назвала приют, Дин сразу вспомнил одну из улиц, на которых жил, да и то лишь потому, что в конце нее располагалось кладбище. Он попал в этот дом еще до введения правила о необходимой квалификации, чтобы управлять подобными заведениями. Оказавшийся здесь одиннадцатилетний Дин уже превратился в непредсказуемого и часто буйного подростка, и почти никто не сомневался, что это и есть его истинный характер.

Дин стоял перед своим бывшим временным жилищем. Очертания здания не изменились, но приюта в нем больше не было. Его превратили в небольшой супермаркет с лицензией на торговлю спиртными напитками. Само здание казалось меньше, чем запомнилось ему. В его восприятии все приюты выглядели устрашающе, потому что в них он часто проводил дни, гадая, какие ужасы ожидают его впереди. Этот был одним из лучших, или так казалось, потому что к тому времени Дин успел настолько очерстветь душой, что перестал замечать издевательства. Он даже помнил, как однажды решил не запоминать ничего плохого, что с ним происходит.

– Я могу помочь?

Пожилая женщина стояла у калитки соседнего дома.

Дин откашлялся, прочищая горло.

– Я ищу детский приют, который был здесь. Какое-то время я жил в нем.

– Я почему-то так и подумала. Угадала по выражению лица. Заходите, мой милый.

Она вернулась внутрь, оставив дверь широко открытой. Удивленный Дин миновал калитку и вслед за женщиной вошел в прихожую. Внутри выяснилось, что дом давно не ремонтировали. Здесь преобладали коричневый и оранжевый цвета, но поблекшие и местами поврежденные. Из кухни донесся стук столовых приборов, и Дин двинулся на звук по длинному и темному коридору.

– Вы уже жили здесь, когда рядом располагался приют? – спросил он.

– Да, жила. – Женщина налила кипяток в заварочный чайник и поставила его на стол. – Жуткое, скажу вам, место. Было время, когда раз в неделю я заходила туда, чтобы постирать или что-то приготовить, но года через два прекратила у них работать. Описать не могу, как обрадовались соседи, когда его наконец закрыли.

– Я мало что помню о нем.

– Такие, как вы, всегда помнят мало.

Она положила ладонь поверх его руки, на мгновение сжав пальцы. Дин ощутил тонкую и сморщенную старушечью кожу. Прикосновение было холодным, но успокаивающим.

– Когда его закрыли?

– Лет десять как. – Женщина чуть подалась назад, а потом поставила на стол жестянку – рождественскую коробку из-под песочного печенья. Когда она сняла крышку, в коробке оказалась большая стопка фотографий, уже успевших немного пожелтеть. – У меня до сих пор остались снимки, сделанные тогда. Своих детей я так и не завела, а некоторые ребятишки из приюта были такими забавными. Вот я и сохранила фото, напоминающие, что иногда и там бывали хорошие деньки.

Дину выдался редкий случай взглянуть на снимки, сделанные в пору его детства. Он с любопытством склонился над ними, но потом вспомнил, что даже не представился как полагается.

– Кстати, меня зовут Дин.

– А меня – Рут, – улыбнулась женщина.

– Часто сюда наведываются люди, обитавшие когда-то рядом?

– О да! И у всех такое же выражение глаз, как у вас. Словно они стараются одновременно и забыть, и вспомнить.

Рут взяла из пачки несколько фотографий и выложила на стол. Дин сразу увидел знакомое лицо.

– Бильбо! – указал он на один из снимков. – Билли. Фамилию не вспомню, но мы все звали его Бильбо, теперь уже не знаю почему.

Паренек на фотографии щурился от солнца, глядя в камеру. Он мыл машину губкой, рядом стояло ведро с водой. Дин вспомнил, как некоторые соседи давали целый фунт за мытье автомобиля или за вынос мусора – небольшие поручения, чтобы занять подростков. О Бильбо он вспомнил только то, что тот был года на два старше и попал под арест за драку, как случалось со многими обитателями дома.