Грохнуло орудие на одном из фрегатов и в нашу сторону полетело ядро, которое взрыло землю далеко в стороне, да ещё и со значительным недолётом. Всё же серьёзный разброс у местной артиллерии. Топчи внёс поправку и пальнул из другой пушки. На этот раз отклонение оказалось не столь значительным, но опять вышел недолёт.

На флотах довольно широко используют пушки, отличающиеся дальнобойностью. Это в немалой степени позволяет вести бой на большой дистанции, исключая использование среднеранговых одарённых. В то же время, согласно сегодняшней доктрине, тяжёлые ядра куда предпочтительней для проламывания бортов, чем бомбы. Я бы с этим поспорил, но кто я такой, чтобы учить местных. Объясним на практике. Впрочем, наши-то снаряды будут не только взрываться, но и пробивать борта. А, ладно, чего сейчас-то об этом.

Третье ядро дало наименьшее отклонение и не долетело до нас каких-то двести шагов. Что не удивительно, учитывая наше нахождение на возвышенности. Похоже это был предел и капитан наконец успокоился. Другие, видя безуспешный опыт, и вовсе не стали палить почём зря.

Тем временем корабли спешно снимались с якорей и заскользили вниз по течению, под дружные удары вёсел. Впрочем, гребцам недолго мучиться в одиночестве, палубная команда уже устремилась вверх по вантам фрегатов, а на щебеках начали поднимать реи, чтобы поймать в паруса попутный ветер.

Ну что сказать, в условиях когда нечего противопоставить сильному одарённому, это правильное решение. Я и сам так поступил бы. Что толку от гибели с гордо поднятой головой.

Разумеется имелся ещё вариант использовать высокоранговых одарённых. Но, похоже, что после гибели той парочки янычар, других столь же сильных бойцов в Азове попросту не осталось. Можно конечно прислать и из Константинополя, в конце концов порталу без разницы как далеко устраивать переход, на три версты, от крепости до двора каланчи, или за тысячи. Усилия одинаковые.

Но похоже, мы пока не так сильно заинтересовали турок, или к нам присматриваются после потери той парочки одарённых. По моим прикидкам, основанным на схватке с Мехмедом, их ранг был никак не меньше одиннадцатого. Просто они не ожидали, что наша шкура окажется настолько толстой.

К слову, та парочка вызвала у меня кое-какие вопросы. Для начала, судя по форме, это были байрактары, эквивалент нашего прапорщика. Столь низкий чин при их рангах и возрасте… Вот как-то это не вязалось, потому что высокоранговых обычно старались выделить, обласкать и приблизить. А эти получались простые служаки.

— Шелест, ты им так и позволишь уйти? — удивился Суханов, кивнув в сторону идущих по реке кораблей.

— Далеко не уйдут, встанут в море, так, чтобы мы их не достали, на том и успокоятся. А топить их… Арслан-бею понадобится транспорт чтобы вывезти людей. Опять же, рабы гребцы, нам совсем не помешают. На каждой щебеке их минимум по восемьдесят человек, на фрегатах около полусотни. Выходит порядка шестьсот крепких мужчин, которые нам пригодятся.

— А купцы и не думают отчаливать. Побегали чего-то, помахали руками и успокоились, — заметил Швецов.

— Так их никто и не собирается трогать, — пожал я плечами. — Ладно, шороху навели, пора и честь знать, — наконец принял я решение.

Мгновение и передо мной возник портал. Ещё три хлопка, и такие же появились перед компаньонами. Я шагнул вперёд, следом Дымок, и портал за нашими спинами схлопнулся. М-да. Возможно мы вернулись и рано.

Лагерь походил на растревоженный улей. Тут царила уже привычная суета, каковая возникала в конце каждого пятидесятивёрстного перехода. Ну что тут сказать, никто не обещал что будет легко.

Ничего. Завтрашний день принадлежит мне с компаньонами и артиллеристам, так как предстоит бомбардировка турецких бастионов. Сначала мы их загоним под веник, а послезавтра, с утра, отдохнувшие и взбодрившиеся стрелки пойдут на приступ. Что-то мне подсказывает, что времени у нас осталось не так уж и много. И вообще, как-то уж слишком пассивно ведёт себя Арслан-бей.

— Разрешите, ваше величество, — приоткрыв дверь рабочего кабинета, спросил Шешковский.

— Ну чего ты заглядываешь, как нашкодивший кот? Заходи уж. Коли звал, знать хочу тебя видеть, — с лёгким раздражением, произнёс император.

Второе лицо Тайной канцелярии вошёл в кабинет, и подойдя к большому рабочему столу, за которым восседал самодержец, отвесил долженствующий поклон. Он имел право напрямую обращаться к императору, но всё же предпочитал не прыгать через голову своего начальника, и все свои соображения доносил до государя через Шувалова. Но тот посчитал вопрос достаточно скользким, чтобы брать ответственность на себя, и выставил перед собой исполнителя.

— Ты уверен в этом? — приподняв знакомый лист бумаги, спросил Романов.