В принципе проблем я не вижу. За маленьким исключением. Нужно вплотную заняться изучением стихии воздуха, чтобы чувствовать, ну или определять восходящие и нисходящие воздушные потоки, направление и силу ветра, ну и научиться предсказывать погоду. Местные это неплохо научились делать.

— Пётр, здравствуй. И как наблюдения? — встретила меня Мария.

— Всё отлично, ваше высочество. Мне нужно какое-то время, чтобы зарисовать схему и передать господину полковнику. Полагаю, что штурм основными силами не потребуется. Пехота, по сути, просто займёт обе каланчи.

— Так просто?

— Как я и говорил, основную работу сделаем я и моя группа. Мы просто войдём во двор и разнесём там всё в пух и прах.

— А зачем тогда пришёл ко мне?

— Появилась у меня одна задумка.

— И?

— Нет, пока не буду говорить, ваше высочество. Сюрприз будет. Очень приятный сюрприз, уверяю вас, — не удержавшись подмигнул я.

После чего, направился прочь, под удивлённый взгляд Долгоруковой.

— Ты куда, Ярцев? А как же поединок? — окликнув меня, приблизился калга-султан.

— Верх остаётся за вами, Мехмед Герай, — отвесил я ему долженствующий поклон.

— То есть?

— Вынужден признать, что в словесной схватке и умении держаться вы уложили меня на обе лопатке, — пожал я плечами.

— У тебя есть возможность попытаться отыграться в реальном бою?

— Однажды я это уже сделал. И сделаю снова. Только это ничего не докажет. Я и так знаю, что вы мне не соперник. Пожалуй стоит всё же восполнить пробелы в своём образовании, занявшись вплотную философией, риторикой и логикой, чтобы побить вас на вашем поле.

— Это будет непросто, — с самым серьёзным видом покачал головой Мехмед.

— Если бы вы только знали, насколько сложно это будет для меня, — невольно вздохнул я.

— Отчего так? — вдёрнул он бровь.

— На меня эти предметы навивают сметную тоску, — пожал я плечами.

Что такое? В улыбке калга-султана нет превосходства, а лишь удовлетворение и… Уважение?

— Ну что, хороша?

Столбова скрестила руки под грудью с дерзко торчащими сосками. Крутые бёдра с аккуратным треугольником курчавых волосиков пшеничного цвета. На голове они такие же, только прямые, ниспадающие ниже ягодиц. Да блин картинка! А ещё это её вызывающее поведение…

— Арина Егоровна, не стоит задавать вопрос, ответ на который вам и без того известен, — даже здесь мне пришлось справляться со слегка пересохшим горлом.

— А вам, Пётр Анисимович, не стоит столь явственно демонстрировать свою заинтересованность, — скорее выплюнула, чем произнесла она.

— А чего вы от меня ожидали? Уж простите, но содомия не мой конёк. И вообще, другие относились ко мне с пониманием, и не обращали на это внимания.

— Другим возможно не доводилось ловить на себе похотливые взгляды.

— Это когда я…

— Ещё в гимназии. И после случалось, — перебила она меня.

— Не похотливые, Арина Егоровна, а оценивающие. И вообще, если не желаете, чтобы мужчин на вас пятились, не старайтесь быть красивой. Хотя, даже в этом случае непременно найдётся тот, кто сочтёт вас привлекательной.

— Я бы попросила…

— Арина Егоровна, вот ей богу, нам сейчас некогда. Давайте продолжим в реальном мире. Здесь нам предстоит много работы, а времени всего лишь час.

Девушка выдержала паузу смерив меня взглядом, наконец выдохнула опустив руки и отвела взгляд в сторону. Кажется её отпустило. Хотя и непонятно, с чего она завелась.

По просьбе Долгоруковой, я взялся подкорректировать офицерам полка их плетения. Всё же прибавка даже в пять процентов, является неслабым подспорьем. Одна беда, делать это необходимо в изнанке, где время нахождения строго ограничено. Тот факт, что я могу находиться там три часа, ничего не менял, мне ведь и собой нужно заниматься. Поэтому процесс изрядно затянулся.

Были среди них и девицы, и зрелые женщины, но всё прошло штатно. Кто-то сделал вид, что не заметил мою реакцию, кому-то она польстила и они прошлись по моим желаниям скабрёзными шутками. Больше всего я боялся отправиться в изнанку с Лизой. Она ведь у меня реальная красотка и выказать влечение к ней было бы… Да чёрт его знает, чем это было бы. Потому и тянул до последнего. Но вчера я всё же подкорректировал плетения сестры. И слава богу всё прошло отлично, я лишь отметил её красоту, о чём даже сообщил ей, но моя плоть осталась безучастной к этой привлекательной картине…

Хлесь!

Нормально, да!?

Не успели мы вернуться в реал, как боярышня Столбова отпустила мне затрещину, от которой у меня перед взором поплыти круги. Смерила злым взглядом и резко развернувшись вышла из палатки. Я же остался сидеть в походном кресле потирая горящую щёку. Наконец сообразил и использовал лекаря, мне только синяка не хватало. Рука у Арины Егоровны оказалась тяжёлой.

— И что это было? — поинтересовалась Мария, сидевшая за рабочим столом.

Она настояла, чтобы все без исключения корректировки плетений проводились в её палатке. Без разницы, мужчин или женщин. Прежде я в наивности своей полагал, что причина в секретности и в том, чтобы не компрометировать женщин. А так, всё нормально, опять же, для дворян это честь. Но похоже причина в другом. Я явственно различил в её тоне ревность.