— Понял, а что по братьям Сапфиро?

— Ничего. Пропали и они, и группа, которая пошла за ними. Иди, работай и не отвлекай меня из-за такой ерунды. Махнир у них пострадал, понимаешь ли.

Прошло уже больше месяца, как нас заперли в интернате. Ори стали выпускать из интерната уже две недели назад, а мне только три дня назад разрешили выход на улицу, но категорически запретили приближаться к зоосаду и к развлекательному центру. Впрочем, мне туда сильно и не хотелось. Ори со своих прогулок стал приносить разные сладости и угощать меня и девчонок. Я оказался совершенно равнодушен к сладкому, девчонки же его попытки познакомиться почему-то по большей части игнорировали или брали сладости и уходили к себе, что его расстраивало. Вот и сейчас мы сидели в столовой в гордом одиночестве.

— Видел? Взяла и ушла.

— Ори, я думаю здесь что-то не то. Наверное, им просто запретили с нами общаться.

— Почему?

— Нас боятся. В основном, конечно, меня, а тебя опасаются, как моего приятеля.

— И что нам делать?

— Дружище, есть другие девушки, на этом интернате свет клином не сошёлся.

— Нас в развлекательные центры не пустят.

— Нам и запретили к ним приближаться.

— Тогда что делать?

— Отлавливай их на подходе к клубу.

— Что значит «на подходе»?

— Ну как-то они в клуб попадают.

— Попадают.

— Вот там и лови.

— Ты со мной?

— Нет, это точно без меня.

— Что, никак не можешь забыть креатку?

— Не могу. Мне теперь все девушки кажутся не сексуальными.

— Сочувствую. Что-то такое я читал в сети.

— Не береди эту рану.

— Чем тогда займёшься? Тебе уже три дня назад открыли выход, а ты по-прежнему никуда не выходишь?

— Не хочу. Да и некуда мне идти. Кредов нет.

Он посмотрел на камеру над нами и, прикрыв рот рукой, одними губами спросил:

— Опасаешься подставы?

— Да, — точно так же ответил ему.

— Правильно.

Мы разошлись, он отправился на улицу, а я спортзал. Честно говоря, я не верил, что мне всё сойдёт с рук. Как выяснилось, этот махнир — самая дорогая зверюга зоосада, а владелец зоосада однозначно не беден. Это уже не говоря про колобка. Этот числился вторым в списке моих «доброжелателей». Третьей в списке значилась администрация интерната. Они однозначно хотят избавиться от нас.

Все трое могли устроить мне какую-нибудь гадость. Сам же я понял, что мне нечего делать на улице и поэтому решил пока никуда не ходить. Уже привычно проводил время на спортивных тренажёрах. Хотя от меня никто не шарахался, но и в друзья мне никто не хотел набиваться. Все местные держали дистанцию. Видимо, такое моё поведение поставило администрацию в тупик, и во второй половине дня в спортзале появилась Тея.

— Ты чего здесь сидишь в полном одиночестве? — спросила она.

— Почему в одиночестве? Или ты уже не считаешься?

— Тебе разрешён выход в город.

— Я знаю.

— Сходил бы проветрился.

— У меня кредов нет, а без них нечего там делать.

— В парк сходи, он рядом находится, это бесплатно.

— Сходил уже один раз. Потом… В общем, не хочу.

— Зачахнешь здесь в одиночестве.

— Начну чахнуть — тебя позову.

— Только не говори, что за ум взялся — не поверю.

— Нет конечно, и не надейся.

Она развернулась и ушла.

Задёргались — это хорошо. Значит, я не ошибся, и мне приготовили на улице какую-ту гадость.

За завтраком Ори был хмур.

— Что случилось? — спросил его.

— Твой план оказался не очень.

— Мой план?

— Ты ведь предложил знакомиться с девчонками у входа в развлекательный центр.

— И что пошло не так?

— Всё! — ответил он и замолчал.

Посмотрел на его физиономию: нос и левая щека ободраны, справа на скуле синяк.

— И кто тебя так?

— Да есть специалисты.

— Из наших?

— Нет. Я не знаю его.

— Рассказывай, что у тебя произошло?

— Не при всех.

Когда почти все разошлись, к нам за столик неожиданно подсела одна из девушек.

— Ты зачем полез к нему? — спросила она, обращаясь к Ори.

— Я думал, ей помощь нужна.

— И как? Помог?

— Нет.

— Ты тоже там была? — спросил девушку.

— Нет, но мне рассказали.

— Объясни ему, что не стоит пытаться дергаться. Говорила я тебе, чтобы ты уходил оттуда, но нет, распустил хвост перед Алей — болван. Теперь из-за тебя у меня будут проблемы.

— Что-то я уже совсем ничего не понимаю? — спросил её.

— Как раз всё понятно, объясни ему, что нужно делать, когда я ему сказала, что нужно делать. Ушёл бы тихо и сам, ничего бы не было, но нет, он решил показать ей, что у него полно кредов.

— Так, я по-прежнему ничего не понимаю. Что произошло?

— А он тебе ничего не рассказал?

— Нет.

— А Алей рассказывала, что он пообещал им, что ты от них мокрого места не оставишь.