— У нас есть немного улиток, ешь их, — устало ответил я, прикрывая глаза.

— Они беспозвоночные, а беспозвоночные всё равно что трава.

С таким аргументом и правда было сложно спорить, поэтому я предпочёл промолчать. Перебеситься и съест, никуда не денется. Он уже не первый раз заводит подобную шарманку.

— Да ты вообще знаешь, кем я был?!

Я вздрогнул и вынырнул из лёгкой дрёмы, в которую успел погрузиться. Видимо, какое-то время Бритва продолжал ещё что-то говорить, пока не заметил, что я его не слушаю.

— Да мне насрать, если честно, — надо же, даже не пришлось имитировать безразличие в голосе.

Удивительно, но Бритва громко расхохотался. Словно я рассказал ему какую-то очень смешную шутку.

— Это правильно, неважно кем мы были до того, как попали в Клоаку. Ты ведь слышал, как старик меня назвал?

— Василий?

— Ага, вот только Василий умер десять лет назад.

Я машинально отметил, что Бритва оказался в Клоаке тогда же, когда и Андрей Павлович. Не знаю почему, но мне показалось это важным. Хотя, возможно я просто себя накручиваю. Если я правильно помню, примерно тогда же и пришли к власти Соболевы, а значит в тот период многие из противоборствующих кланов могли здесь оказаться. А Бритва тем временем продолжал:

— Так же как и Макар умер, когда ты оказался в Клоаке.

Я вздрогнул. Да нет, не может быть, чтобы Бритва знал или даже подозревал о том, что я не тот за кого себя выдаю.

— Это ты сейчас к чему?

— К тому, что чем раньше ты поймёшь, что той личности больше не существует, тем будет лучше для тебя.

— А с чего ты вообще решил, что я этого не понимаю?

— Да с того, что не понимаешь. Ты думаешь, что это тебя изменило, но это не так. Клоака не меняет, она убивает. Выжигает всё, что оставалось от тебя прежнего. И неважно, провёл ты в ней десять лет, месяц или всего несколько дней.

Отлично, его пробило на философию. Пожалуй, когда он ныл и отпускал идиотские шутки, то нравился мне больше.

— Я вижу в тебе этот налёт былого благородства, которое в тебе взрастили или же ты сам в себе его выпестовал, — Бритва скривился так, словно проглотил что-то мерзкое. — Оно пульсирует в тебе, как гнойный нарыв, который всё никак не может прорваться.

— Так, и что плохого в благородстве? Не всем же быть такими ублюдками, как ты.

— Да то, что если мы выберемся прежде, чем ты поймёшь, что в нашем мире твои моральные устои нахрен никому не нужны и тебе они не нужны в первую очередь, то сдохнешь.

— Беспокоишься обо мне, так мило, — я отвечал скупо и сухо. Царь-Бог должен быть благородным, должен заботиться о своих подданных и должен быть тем, на кого стоит равняться. Кем будут твои люди, когда ты сам бьёшь исподтишка и ведёшь себя как Бритва?

— Беспокоюсь, да. Но только потому, что хочу, чтобы ты уничтожил Соболевых, а если ты не поймёшь то, что я пытаюсь до тебя донести, то тебя уничтожат до того, как ты сможешь до них добраться.

А вот тут я искренне удивился.

— Да с чего бы мне вообще уничтожать Соболевых? Я планирую воспользоваться своей законной свободой, как умный человек, а не ввязываться в войну с правящим кланом. А даже если меня и перемкнёт и я всё-таки этого захочу, то тебе то что с того?

— О, ты захочешь, поверь, — голос Бритвы стал мрачным, — а Соболевых я ненавижу больше, чем тебя. Так что, чем быстрее ты поймёшь, что ты больше не Макар и оставишь его там, в Клоаке, тем проще будет твоя дальнейшая жизнь. Ты аморал. Бери пример с меня и носи это звание гордо.

Всё ясно, диета из травы и улиток плохо влияет на его мыслительную деятельность. Не то чтобы он и до этого говорил какие-то разумные вещи, но то что Бритва нёс сейчас было просто за гранью. Я даже в своём страшном сне не мог представить, что буду равняться на кого-то похожего на него.

— Хотя нет, — Бритва внимательно посмотрел на меня и опять развеселился, — ты пока что не аморал. Так — аморалушка.

И заржал, довольный своей шуткой. Говорю же — мудила грешный.

***

— Охренеть, получилось.

Мы лежали на сырой земле, было холодно, мокро и по нам постоянно кто-то ползал. Но нам было плевать, мы просто лежали и смотрели вверх. Больше никаких вертикальных поверхностей и сводящих от напряжения конечностей.

Несколько раз мы были на грани и чуть было не сорвались. Первый раз, когда Бритва неудачно поставил ногу на расшатанный камень и соскользнул. Мне пришлось чуть ли не зубами вгрызаться в каменную породу, чтобы удержать нас обоих. А второй, когда на нас вылетела стая летучих мышей, облюбовавших себе место под каналлизационной трубой в качестве жилища.

И оба раза мне казалось, что какая-то неведомая сила помогает нам не сорваться в пропасть. Меня словно магнитом притягивало ближе к стене, а обломанные ногти умудрялись глубже впиваться даже в самые неглубокие выбоины.

Впрочем, это уже было неважно. ещё одна ступень на пути к свободе была пройдена и можно было немного передохнуть. Ай!

Я подскочил как ужаленный и принялся судорожно стряхивать с себя насекомых. Они были похожи на крупных тараканов с чёрным и очень плотным панцирем и очень больно кусали.