— Должно быть, их забрал Брент, — ответила Мэдди и тут же прикусила язык. Она видела деньги в субботу во второй половине дня. В это время Брент уже был мертв. Значит, деньги взял не он.

— Вы с Брентом — единственные, кто заглядывал в сейф в течение двух минувших недель, — продолжал Кей Эл, — и ты открывала его последней. Это зафиксировано в банке. А теперь послушай, что я тебе скажу. Ты меня здорово разозлила. Я только что стоял навытяжку перед Генри и клялся ему в том, что ты рассказала правду, ничего не утаив. Куда ты девала деньги?

«Может быть, это и есть те деньги, что лежали в машине? Там немного не хватает, и все же…»

Внезапно Мэдди осознала истинный смысл его слов.

— Я не лгала! — с жаром в голосе ответила она. — Я не брала тех денег. Я оставила их в сейфе вместе с билетами и паспортом Брента. Я взяла только паспорт Эм. Клянусь!

На лице Кей Эла появилось нерешительное выражение, как будто он хотел поверить ей, но не мог.

— Господи, Мэдди, я начинаю пугаться. Если ты что-то знаешь, выкладывай начистоту. Я вовсе не хочу потерять тебя из-за дурацкой ошибки, которую намерен совершить Генри, потому что он считает, будто ты пытаешься залучить меня в свои сети.

— Что ты сказал? — осведомилась Мэдди, и в тот же миг в дверях появилась Трева.

— Чем бы вы тут ни занимались, немедленно прекратите, и марш отсюда! — шепотом приказала она. — Все это выглядит забавно и весело, но Фарадеи и не думают смеяться.

Мэдди протиснулась мимо Кей Эла, вернулась в гостиную и уселась на кушетку рядом с матерью и Эм. Глория сидела бок о бок с Хелен, и когда Мэдди шла мимо, они проводили ее ненавидящими взглядами. Только этого ей не хватало. Глория заодно с Хелен.

Мэдди взяла в руки пальцы Эм и крепко их сжала. Черт с ними, с Глорией и Хелен. Кто-то стащил ключ от сейфа и достал оттуда деньги. Мэдди казалось, что это невозможно, и тем не менее кому-то удалось проникнуть в ее сейф. Теперь ей уж точно никто не поверит, если она вдруг предъявит двести тридцать тысяч. Люди подумают, что она прикарманила остальные пятьдесят. Генри посадит ее за решетку.

«Она должна передать эти деньги Генри».

Эм свернулась калачиком и положила голову ей на колени.

Нет, Генри эти деньги отдавать нельзя.

Кей Эл вошел следом за ней в гостиную, даже не замечая гневных взоров Фарадеев. И тут Мэдди услышала голос матери, которая просила его врезать второй замок.

Кей Эл кивнул.

— Эм, мне нужна твоя помощь, — сказал он, протягивая девочке руку. Эм встала, шмыгнула носом и отправилась помогать.

— Вчера в дом Мэдди забрались воры, — объяснила миссис Мартиндейл, и присутствующие напустили на себя еще более скорбный вид — все, кроме Фарадеев, особенно Хелен, которая кипела нескрываемой злобой.

Этот вечер, и без того затянувшийся сверх меры, получил неожиданное продолжение, когда после отъезда Кей Эла в доме появился Винс. Он интересовался кроссовками Мэдди. Мэдди забыла их на полу у заднего сиденья машины матери, и Винс, попросив разрешения забрать их оттуда, отправился на поиски. Мэдди не могла бы отказать ему в любом случае; к тому же ей было наплевать. Ей когелось лишь, чтобы все, кроме Эм, покинули ее дом, а девочка перестала плакать и почувствовала себя в безопасности. В девять вечера мать выпроводила посторонних, помогла Мэдди уложить Эм, разместив рядом с ней Фебу, и уехала сама. Мэдди начала готовиться ко сну. Она натянула розовую ночную рубашку и забралась в постель.

Чувствуя, как ткань рубашки приятно ласкает ее бедра, Мэдди пожалела, что у нее нет плюшевого медвежонка. Потом в ее мозгу зашевелились воспоминания о Кей Эле, но она попыталась выбросить их из головы. Теперь ее главная забота — Эм.

И все же было бы так славно рассказать ему обо всем и насладиться его любовью, забывшись в его объятиях. Подумав об этом, Мэдди отогнала от себя запретную мысль. Нет, ничего подобного не случится, а значит, лучше и не думать об этом. Она погрузилась в сон, старательно избегая воспоминаний о Кей Эле, о его крепком теле, о его упругой плоти, входящей в ее тело…

Было уже очень поздно, когда Мэдди проснулась, разбуженная каким-то звуком. Она заглянула к Эм и Фебе и обнаружила, что девочка спит, измученная долгим плачем, а собака беспокойно ерзает, должно быть, гоняясь во сне за кроликами. Убедившись в том, что Эм и Феба в порядке, Мэдди несколько успокоилась и вдруг почувствовала голод. Весь день у нее во рту не было и маковой росинки, а ведь в холодильнике стоят тысячи кастрюль с кассеролем и лежит по меньшей мере дюжина пирожных. Будильник показывал два часа ночи, но желудок отказывался ждать до утра.