— Я больше не хочу ночевать у Мэл, — сказала Эм.

— Это было в последний раз, — ответила Мэдди.

— И не хочу больше ездить на ферму.

— Не поедем.

— Я хочу жить здесь, с тобой.

— Я никогда больше не оставлю тебя одну, — прошептала Мэдди, зарывшись лицом в волосы дочери. — Я всегда буду рядом. Клянусь. Я виновата перед тобой, Эмми. Обещаю, теперь я всегда буду с тобой.

Итак, Кей Эл остался в прошлом. Иного выхода не было. Мэдди совсем не хотелось, чтобы Эм, разговаривая с людьми, всякий раз выслушивала какую-нибудь сплетню. Она и Кей Эл взрослые, они проживут друг без друга, но Эм не сможет жить без матери. Теперь у Мэдди оставалась только дочь. Кей Эл должен уйти.

— Ох, Эм, — сказал Мэдди и тоже заплакала.

— Я поставил на заднюю дверь новые замки, Генри, — сказал Кей Эл, как только поднялся по лестнице в кабинет Дяди. — Тебе осталось лишь поймать вора, и тогда запоры будут не нужны.

— Сядь, Кей Эл, — велел Генри, и Кей Эл понял, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Мэдди не виновата, Генри, — сказал он. — Мэдди не убивала Брента.

— Брента застрелили в Пойнте, когда он сидел в собственном автомобиле, — сообщил Генри. — Там полно отпечатков пальцев Мэдди. — Кей Эл запротестовал, но Генри предупреждающе поднял руку: — Разумеется, в этом нет ничего удивительного, поскольку машина принадлежит и ей тоже. Кроме отпечатков Брента и Мэдди, мы обнаружили целую кучу смазанных следов, которые вряд ли нам помогут, и еще один набор отпечатков на рулевом колесе и ручках передней и задней дверей. Сейчас их проверяют, может быть, они выведут нас на подозреваемого.

— Или на меня, — отозвался Кей Эл, устраиваясь в кресле. — В пятницу ночью мы ездили в Пойнт на «кадиллаке». На заднем сиденье должны были остаться пуговицы. Вы нашли их?

— Нашли.

— Это мои, — сказал Кей Эл. — Типичная городская дешевка. Пуговицы буквально ссыпались с рубашки.

Генри нахмурился.

— В этом нет ничего смешного. Если найденные отпечатки принадлежат тебе, значит, в той машине побывали лишь три человека, и мы знаем их имена.

— Либо три человека, которым было плевать на свои пальчики, и еще один, который замышлял убийство и держался настороже, — возразил Кей Эл.

— Куда же он подевался? — спросил Генри. — Бейли клянется, что в ту ночь после появления Брента никто не приезжал и не приходил туда.

— И ты ему поверил? — Кей Эл покачал головой. — Чтобы подкупить Бейли, хватит и пятерки. Между прочим, он пообещал Мэдди рассказать всем о нашей с ней прогулке в Пойнт, если она не раскошелится. Полагаю, тебе следует расспросить его об этом, когда вы встретитесь в следующий раз.

— Бейли дурак, — сказал Генри, пренебрежительно взмахнув рукой. — В дорожной грязи не осталось ни одного отпечатка ног. Между тем мы обнаружили там следы шин «кадиллака», значит, когда он поднимался на холм, шел дождь. Но следов, которые спускались бы к дороге, там не осталось.

— Значит, убийца шел по обочине… — заметил Кей Эл.

— Бейли никого не заметил, — повторил Генри.

— …или пробирался через лес, — добавил Кей Эл. — Подумаешь, большое дело — прогуляться по лесу.

— Единственные следы, которые мы нашли, оставлены маленькой ногой, — продолжал Генри. — Вероятно, женской. Думаю, будет нелишне взглянуть на спортивную обувь Мэдди.

— Гениальная мысль, — сказал Кей Эл. — Что ж, взгляни. Мэдди невиновна. Уверяю тебя, ее кроссовки окажутся так же чисты, как ее совесть. И тогда ты будешь вынужден начать поиски настоящего…

Генри взял папку с рапортами и шлепнул ее на стол с оглушительным треском, который, вероятно, заставил Эстер отдернуть ухо от замочной скважины.

— Пошевели мозгами, Кей Эл! — рявкнул он. — Человек изменяет жене, избивает ее, прячет чертову прорву денег в банковский сейф. Потом его убивают, и когда я звоню вдове, чтобы сообщить ей прискорбную весть, выясняется, что в ее постели посторонний мужчина. А теперь подумай и скажи: кто это сделал?

— Генри, неужели ты веришь, что Мэдди способна убить человека?

— Прислушайся к своим собственным словам, Кей Эл, — сказал Генри. — Эта женщина до такой степени вскружила тебе голову, что ты уже не знаешь, где верх и где низ.

— Я знаю лишь, что она не убивала Брента, — ответил Кей Эл, более всего уязвленный замечанием дяди оттого, что тот сказал чистую правду. — Если ты так уверен, почему бы тебе не взять Мэдди под стражу?

— Потому что у меня нет орудия убийства, — сказал Генри. — А также доказательств того, что именно она спустилась с холма в Пойнте. И еще потому, что я до сих пор не понимаю, как этот здоровяк Брент Фарадей мог позволить кому-то приставить пистолет к своему виску и спустить курок, не подняв при этом шума. Помимо этого есть масса других обстоятельств, которые смущают меня, но на сегодняшний день Мэдди — самый вероятный подозреваемый.

— А как же любовница Брента? — спросил Кей Эл, хватаясь за соломинку. — Не забывай, он и сам собирался уйти от Мэдди. А его соучастник по мошенничеству? Брент хотел оставить его с носом и увезти добычу с собой. Черт побери, Генри, ты ведь только начинаешь расследование. Займись настоящим преступником и держись подальше от Мэдди.

— Именно это я хотел посоветовать тебе, — сказал Генри. — Держись подальше от Мэдди. Это опасная женщина.

Кей Эл раздраженно перевел дух:

— Генри, Мэдди не убивала своего мужа, не убьет и меня.