— Я тоже тебя люблю, Мэдди. Постарайся хорошенько отдохнуть.

«Надо быть приветливее с матерью», — сказала себе Мэдди, вешая трубку. Войдя в кухню, она налила стакан воды и выпила еще две таблетки. Потом вышла на крыльцо и опустилась в большое плетеное кресло, собираясь подышать летним воздухом, но как назло на улице неприятно пахло гудроном, которым была покрыта подъездная дорожка. Надо высадить у крыльца жимолость, много жимолости, решила Мэдди. Она представила себе поручни, увитые бледно-желтыми лозами с цветами-колокольчиками, и попыталась припомнить запах жимолости, а заодно забыть свою мать, Эм и Брента, единственного мужчину, которого она знала с тех пор, как окончила школу.

Школа. Славное время. Мэдди на вею жизнь запомнила тот день, когда Хауи удалили с поля и на подачу вышел Брент. Забив мяч, он швырнул биту на землю и поцеловал стоявшую неподалеку Маргарет Зрленмейер. Уже тогда Мэдди следовало крепко задуматься, но она решила отомстить, и в результате очутилась в Пойнте, на заднем сиденье «шевроле» Кей Эла. Она хотела отплатить Бренту, а вместо этого получилось черт знает что. Первый сексуальный опыт оказался не слишком приятен, но в общем и целом они недурно провели время. Лучше всего ей запомнилось, как они смеялись до упаду. Старый добрый Кей Эл. Может быть, Трева права и ей стоило переспать с ним и расквитаться с Брентом.

Перед ее мысленным взором возникло лицо Кей Эла — настоящего, живого Кей Эла, которого она встретила вчера днем. Он показался ей таким уравновешенным, уверенным в себе и… основательным. Кей Эл Старджес — солидный основательный гражданин. Настоящий мужчина. Впрочем, каким бы мужчиной он ни был, Мэдди и не подумает вновь заниматься с ним любовью. Вряд ли Кей Эл остался тем же отчаянным сорвиголовой, каким был в семнадцать лет; к тому же супружеская измена — не ее стиль. Ее стиль — добропорядочность. Мэдди Мартиндейл, Прелесть и Умница. Измена — дурной вкус. Мэдди надеялась, что Кей Эл скоро уедет из города. У нее и без того хватало неприятностей.

Мэдди начало клонить ко сну, и это казалось намного приятнее тех ощущений, которыми было наполнено начало нынешнего дня. Может быть, теперь ей удастся взглянуть на жизнь с другой стороны. Хотя где она, эта другая сторона?

Что ж, по крайней мере Брент успешно ведет дела в строительной компании. Брент понимает толк в торговле. И он хороший отец. Даже если этот сукин сын завел любовницу (что было вполне вероятно), Мэдди и представить себе не могла, как она будет с ним разводиться. Неужели ей хватит решимости выгнать из дома отца Эм, а потом позволить ему проводить с дочерью лишь один вечер в неделю и каждое второе воскресенье? И если учесть, что Брент почти все свободное время торчит в кегельбане… Мэдди представила себе Эм в крохотных кроссовках, бродящую в поисках отца среди толпы мужчин с толстыми животами и легкомысленными надписями на рубашках. Бр-рр.

Или он торчит в кегельбане не все свободное время? Может быть, Трева права и Брент бывает вечерами в другом месте? Проведя еще несколько минут в размышлениях, Мэдди отправилась в дом позвонить Треве и одолжить у нее машину — вновь разговаривать с матерью, от которой она только что отделалась, Мэдди не хотела.

Вместо Тревы трубку взял Три.

— Я сижу с девчонками, — сообщил он. — А мамы нет. Она ушла.

Пришлось все же звонить матери.

— Я хочу на некоторое время попросить у тебя машину, — сказала Мэдди. — Совсем ненадолго. — Выслушав лавину вопросов, она дождалась, пока мать выдохнется, и вышла из дома, помахав рукой миссис Кросби.

Десять минут спустя Мэдди припарковала «аккорд» матери у кегельбана и прошлась по стоянке. Она немного отупела от воздействия лекарств, и прогулку пришлось совершить дважды, однако «кадиллака» Брента она так и не нашла. Зато, к своему удивлению, Мэдди обнаружила у самого входа желтый «санберд» Тревы и золотистый «сатурн» Хауи, притаившийся в углу рядом с сияющим красным автомобилем с откидным верхом. Именно на такой машине должен был ездить нынешний Кей Эл.

Автомобиля Брента нигде не было. Отлично. Значит, он солгал. Вот так сюрприз.

— Мэдди?

Мэдди резко обернулась, вглядываясь в сумрак вокруг. У входа в заведение стоял мистер Скотт, хозяин кегельбана.

— Я узнал звук машины вашей матери, — сказал он. — Вам что-нибудь нужно? Вы хорошо себя чувствуете? Я слышал об аварии. Чем могу помочь?

— Я в порядке, мистер Скотт, — ответила Мэдди. — Спасибо за заботу, но я чувствую себя нормально.

Того и гляди появится кто-нибудь еще и поинтересуется, чем она здесь занимается. Мэдди забралась в «аккорд». Действовать в этом городе скрытно не было никакой возможности. Даже ночь, казалось, имела уши.

Кей Эл сидел в зале кегельбана у стойки бара, обитой мягким оранжевым пластиком, и наблюдал за окончанием трагедии, которая показалась бы ему интересной, если бы не затрагивала двух симпатичных ему людей. У другого конца стойки сидел Хауи Бассет, классный бейсболист, которого Кей Эл вспоминал с чувством уважения, а неподалеку от него, отделенная от Хауи одним табуретом, — его жена Трева Хейнс, лучший на памяти Кей Эла вожак школьной команды болельщиц и лучшая подруга Мэдди. На их лицах было написано такое уныние, что можно было не сомневаться — уже к завтрашнему утру весь город будет говорить об их грядущем разводе.