Мэдди качнула головой, проведя подбородком по его груди и щекоча волосами его лицо. Ее кудри были такими мягкими, что Кей Эл забыл об осторожности и, обняв Мэдди, прижал к себе, оберегая ее и чувствуя, как в нем зарождается желание.

— Я не знаю, что с тобой случилось, но мне невыносима сама мысль о том, что ты несчастна, — произнес он. — Чем я могу тебе помочь?

Мэдди судорожно вздохнула.

— Прекрати утешать меня, словно маленькую девочку, — сказала она. — Иначе я вымочу тебя слезами с ног до головы.

— Ну и пусть, — отозвался Кей Эл, хотя терпеть не мог рыдающих женщин. Он с удовольствием позволил бы Мэдди превратить его рубашку в носовой платок, лишь бы не выпускать ее из объятий. — Поплачь, тебе сразу станет легче, — добавил он.

Мэдди снова прильнула к нему, и Кей Эл еще крепче сжал ее.

— Ты не забыл, что мы стоим во дворе моего дома на виду у всех? — спросила Мэдди почти нормальным голосом. Она подняла лицо, и Кей Эл увидел ее слабую улыбку, от которой затрепетало его сердце. — Твоей репутации будет нанесен непоправимый урон.

— Ах, черт побери, — Кей Эл старался говорить весело и беззаботно. — До сих пор я пользовался таким почетом в городе!

— Я уважаю тебя, — отозвалась Мэдди, и Кей Эл на мгновение перестал дышать. Воспользовавшись заминкой, Мэдди отступила от него, и он почувствовал в душе такую пустоту, какой не чувствовал никогда. — Спасибо, Кей Эл, — добавила Мэдди. — Мне так не хотелось оставаться одной.

— Ты не одна. — Кей Эл подумал, не стоит ли схватить Мэдди, увезти на ферму и сделать так, чтобы она никогда не чувствовала себя несчастной. Но потом он вспомнил о Бренте, о ее ребенке и решил, что уже слишком поздно. — Береги себя, — сказал он вслед удаляющейся Мэдди. — Если тебе что-то потребуется, позови.

Ее тихое «спасибо» все звучало в его ушах, пока Кей Эл шагал по дорожке, а когда он уселся в машину, Мэдди уже скрылась за дверью.

Кей Эл сидел в автомобиле, наблюдая за тем, как гаснут огни в доме, и пытаясь чем-нибудь отвлечь свои мысли, но его разум и тело мучительно тосковали по Мэдди. «Пора отсюда уезжать», — сказал он себе.

Завелся мотор, Кен Эл подумал, что завтра он непременно найдет Брента. Не может же этот сукин сын вечно прятаться от него. А потом он уедет, и плевать ему на то, что во Фрог-Пойнте не хватает бухгалтеров.

Утро пятницы наступило слишком рано. Мэдди повернулась в кровати и тут же пожалела об этом. Ее голова чуть не лопалась от боли, и даже сама мысль о том, чтобы открыть глаза, казалась невыносимой. Мэдди с трудом приподняла веки. Ее сразу ослепил солнечный свет, и лишь минуту спустя Мэдди сумела, прищурившись, разглядеть вторую половину кровати, на которой спал Брент. Постель была разворошена, значит, Брент пришел домой, когда она уже проглотила двойную дозу лекарства и погрузилась в сон. Мэдди слышала звук радиоприемника Эм, доносящийся с первого этажа, — следовательно, Брент, как и обещал, привез ее вчера вечером домой, возможно, крепко спящую. Но самого Брента не было.

Что ж, по крайней мере она может рассчитывать на то, что Брент не станет докучать ей своим присутствием. Мэдди где-то читала, что жены и дети, подвергающиеся домашнему террору, способны вытерпеть самые страшные издевательства, если тиран применяет их последовательно. Беспорядочные издевательства вынести куда тяжелее. Брент был последователен. Если Мэдди останется с супругом, она может не сомневаться, что он будет ей изменять. Но он ни за что не бросит ее по собственной воле. Очень многие женщины легко мирятся с таким положением вещей.

Перед мысленным взором Мэдди возникло ее будущее, полное злобы и невыносимой боли, — вечное одиночество, и никакой надежды на то, что кто-то согреет ее своим теплом. Она закрыла глаза и вспомнила Кей Эла, обнимавшего ее вчера вечером. «Мне невыносима сама мысль о том, что ты несчастна», — сказал он. Кей Эл казался ей почти незнакомым человеком, но он сумел утешить ее и подбодрить так, как не удавалось Бренту за все пять лет их супружества. А если она будет цепляться за мужа, то ей суждено оставаться безутешной до конца своей жизни.

«Черта с два», — сказала себе Мэдди и вскочила с кровати, готовясь к предстоящему сражению.

Мэдди стояла в залитой солнцем кухне и глотала утреннюю дозу лекарств. Тело ее болело не только из-за последствий аварии. Глянув на часы, она увидела, что уже двадцать два часа находится в состоянии непрерывного напряжения — с тех самых пор, когда обнаружила в машине мужа чужое белье. Двадцать два часа терзаний в ожидании неизбежного. Наконец это неизбежное наступило, и теперь осталось лишь собраться с духом и искать адвоката по бракоразводным делам.