В безопасности. Если она отвезет Эм на ферму, Брент ни за что ее не найдет. А если и найдет, Генри и Кей Эл не подпустят его к девочке. Лучшего решения и желать было нельзя.

Одна беда — уже завтра утром весь Фрог-Пойнт будет судачить об этом у церковных ворот.

Мэдди должна была выбирать: либо она остается дома, опасаясь слухов, либо оберегает дочь от опасности.

— Я знаю, тебя беспокоит, что скажут люди, но… — заговорил Кей Эл.

— Мы принимаем твое предложение, — ответила Мэдди. — Я пойду собирать вещи, а ты пока поболтай с Эм. Отправляйся на улицу и приглядывай за ней.

— По-моему, ей и так хорошо, — сказал Кей Эл.

— Ты можешь выполнить мою просьбу? — Кей Эл поймал ее укоризненный взгляд, и на его лице появилось недоумение; но все же он отправился на улицу.

Эм сидела на крыльце, обхватив руками маленькое теплое тельце Фебы, всецело поглощенная чудом, которое подарил ей Кей Эл. Теперь она не могла и помыслить ни о чем другом. Феба возилась у нее в руках, пытаясь лизнуть в нос, и, когда Кей Эл вышел из дома и уселся рядом с Эм, девочка стирала с лица щенячью слюну.

— Как дела, малышка? — спросил Кей Эл, почесывая Фебу за ухом.

— У Фебы все в порядке, — ответила Эм. — Она такая лапочка!

— Я не о ней, а о тебе.

Голос Кей Эла звучал искренне, но Эм не могла судить наверняка. Она искоса посмотрела на него. У Кей Эла было приятное лицо, одно из тех, которые улыбаются много и часто. Но в эту минуту он был серьезен. Не будь Эм озабочена свалившимися на нее неприятностями, Кей Эл, пожалуй, понравился бы ей — ведь он подарил ей Фебу! И тут Эм вспомнила, что должна его расколоть.

— Я обожаю свою собачку, — сказала она. — Большое вам спасибо.

Эм опустила Фебу на землю; та радостно затрусила по двору и обмочила дорожку.

— Так-с, пора засучивать рукава, — произнес Кей Эл, и Эм, не удержавшись, рассмеялась — его слова прозвучали бодро и энергично, словно он был учителем начальных классов. — У вас слишком длинная трава, — продолжал Кей Эл. — Она щекочет Фебе брюшко, а делать пи-пи, когда тебя щекочут, не очень-то приятно, правда?

— Правда, — согласилась Эм и посмотрела на собачку, которая уже добралась до края подъездной дорожки. — Ко мне, Феба! — крикнула девочка, испугавшись, что щенок вот-вот выскочит на улицу и она услышит тот же скрип тормозов, что слышала два дня назад; Фебу задавят, и она останется лежать на мостовой…

Феба вприпрыжку вернулась к крыльцу, вскочила на ступеньку и втиснулась между Эм и Кей Элом, но Эм тут же притянула ее, к себе, не желая ни с кем делиться теплом и полнотой жизни, которые излучало ее тело.

— Придется огородить забором остаток двора, — заявил Кей Эл, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить Фебе еще немножко места. — Достаточно будет закрыть проход между дорожкой и домом; а чтобы вы могли загонять машину, мы поставим там ворота. И еще я подстригу траву, чтобы у Фебы не чесался животик.

По спине у Эм пробежал холодок.

— Траву стрижет мой папа, — сказала она и вновь искоса посмотрела на Кей Эла. Она была не прочь свести с ним дружбу, но ее терзали сомнения. Откуда он взялся, что он делает в их доме? Потом Эм вспомнила о шантажисте и подумала, что Мэл убьет ее, если она не выудит из гостя все, что возможно.

Эм стиснула зубы. «Вы влюблены в мою маму?» Начинать беседу с этого вопроса показалось ей не совсем уместным, поэтому она задала другой, похожий:

— Вы знаете моего папу?

Кей Эл чуть вздрогнул, и Эм подумала: «Ну вот, сейчас начнет врать», — но он сказал:

— Я познакомился с твоими родителями, когда учился в школе, но потом уехал и только сейчас вернулся в город. Я уже много лет не встречал твоего папу.

Эм задумалась над его словами. У Кей Эла были хорошие, честные глаза, он смотрел ей прямо в лицо, так что, может быть, он и не врал. К тому же Кей Эл говорил с ней почти как с мамой, как со взрослым человеком… разве что еще более серьезно.

— Это правда? — спросила она, все еще сомневаясь. Феба вновь начала вырываться, но Эм было не до нее.

— Разумеется, правда.

В его голосе зазвучало легкое раздражение, и Эм тут же попросила прощения:

— Извините. Просто люди порой говорят мне всякую чепуху, только чтобы успокоить.

— Я не стал бы врать, даже если бы знал, что правда разозлит тебя, — сказал Кей Эл. — Ложь рано или поздно приводит к беде. Со временем человек забывает, что он соврал, его ловят на обмане, и ему приходится расплачиваться. Куда проще говорить правду.

Кей Эл произнес эти слова досадливо и хмуро, словно вспоминая собственное прошлое, и Эм улыбнулась, на минуту позабыв о своих горестях и необходимости выудить из Кей Эла нужные сведения.