Допить вино мог только один человек.

«О Господи, — подумала Мэдди. — Я отравила своего мужа».

— Мама только что говорила по телефону с таинственным незнакомцем, — сообщила Эм подруге, позвонив ей из спальни Мэдди. — Ее шантажируют.

— Класс! — воскликнула Мэл. — Прямо как в кино.

— Это не кино, это моя мама, — жестко осадила ее Эм. — Этот человек хочет получить сто долларов.

— Не так уж много, — заметила Мэл. — В фильмах вымогатели требуют миллионы.

— Он сказал, все это из-за прошлой ночи. Я готова спорить, именно из-за этого у мамы на лице появился синяк.

— Ух ты! — Мэл на секунду умолкла. — И что же? Она согласна заплатить?

— Она сказала, что свяжется с ним позже, — ответила Эм. — Между прочим, этот человек знаком с Кей Элом, с тем самым мужчиной, который сегодня приходил к нам.

— А он ничего не говорил про моих родителей?

— Нет. Только про мою маму и про то, что случилось вчера ночью. Жаль, что дома нет папы. Он бы все уладил.

— А где твой папа?

— Не знаю. — Эм проглотила застрявший в горле комок. — Я вообще ничего не знаю. Что будем делать?

— Мы ничего не можем узнать о том человеке, который звонил, пока не выясним, кто он, — сказала Мэл. — Значит, остается Кей Эл. Ты должна его расколоть.

— Ага, — ответила Эм. — Не городи чепуху.

— Взрослые любят поболтать с детьми, — продолжала Мэл. — Им кажется, что так они налаживают отношения.

— Вот уж дудки, — твердо заявила Эм.

— Только не вздумай говорить это Кей Элу. Будь с ним повежливей, расспрашивай его, и может, он ответит на твои вопросы, чтобы подлизаться к тебе.

Представив, как она будет приставать с расспросами к незнакомцу, Эм сказала:

— Не нравится мне все это.

— Если ты такая привереда, придумай что-нибудь получше.

Эм на минуту задумалась. Похоже, ничего другого ей не остается.

— Ладно, я сделаю, как ты говоришь, — сказала она, помолчав. — Но мне это будет очень неприятно.

Окна гостиной были занавешены, в комнате царили прохлада и полумрак. Мэдди, прикрыв глаза куском ткани, растянулась на кушетке и попыталась собраться с мыслями.

Итак, она отравила вино. Вино оставалось в бутылке, а Брент был единственным человеком, который мог его допить.

И теперь он куда-то пропал.

Худший из всех сценариев: Брент выпивает отравленное вино, садится в машину, и машина падает со скалы.

С какой именно? Во Фрог-Пойнте нет высоких скал.

Разве что Пойнт. Впрочем, настоящей скалой Пойнт не назовешь. Так, утес над ямой. Правда, утес высокий, а яма глубокая. Ладно, пусть будет скала.

Мэдди застонала. Что ж, если Брент сверзился со скалы, она по крайней мере может не опасаться, что он украдет Зм.

Полиция найдет бездыханное тело, напичканное прописанным ей лекарством. Ее посадят в тюрьму, и воспитание Эм ляжет на плечи бабушки. О Господи, только не это. Она сделает из Эм вторую Мэдди. Какой кошмар. У Тревы растут нормальные дети, так, может, отдать ей свою дочь?..

Мэдди вышла в прихожую, взяла трубку и услышала, как Эм говорит Мэл:

— Мне будет очень неприятно.

— Мэл, позови к телефону свою маму, — потребовала Мэдди. Эм сразу замолчала, и Мэдди услышала, как Мэл со стуком положила трубку на стол. Минуту спустя раздался голос Тревы:

— Алло!

— Трева? Немедленно приезжай.

— Что случилось? У тебя все в порядке?

— Нет. Приезжай. Мне срочно нужна твоя помощь.

Мэдди решила вновь улечься в постель. Она выгнала Эм из спальни, велев снимать цепочку с входной двери, только если приедет Трева, и никто иной. Десять минут спустя раздался стук в дверь, и Трева вошла в спальню.

— Что случилось? Почему у тебя такая темень? — первым делом спросила она.

— Не трогай занавески. У меня голова разламывается. Мэдди услышала, как Трева ощупью пробирается по темной комнате и усаживается на краешек постели.

— Ну, в чем дело? — спросила Трева.

— Я убила Брента.

— Что?

Болезненные толчки в голове Мэдди опять усилились.

— Бутылка. В ту ночь я была страшно расстроена и насыпала в вино таблетки, а теперь вино кто-то выпил.

— Думаешь, это Брент?

— Во всяком случае, не я. Значит, больше некому. — Мэдди сбросила со лба мокрую тряпку и посмотрела сквозь полумрак на подругу. — Трева, его нигде нет. Ни на работе, ни дома. Но ведь должен же он где-то быть. Наверное, он мертв. Я убила его.