Драгуны поднялись на холм и оказались всего в нескольких шагах от укрытия краснокожих. Не слезая с коней, они обратились к дозорным.

– Эй, парни, у вас все в порядке, вы там еще не уснули. Клянусь скальпом своего дедушки, вряд ли бы вы устояли против чарочки доброго виски. Ха, ха, ха! Да, кстати чем это у вас так воняет?

Снизу ответили спокойным, но немного обиженным голосом.

– Пока тебе здесь не было, неприятных запахов мы не замечали.

Раздался дружный хохот следопытов.

Драгун-забияка, не ждавший такого отпора, не найдя другого способа выразить свое негодование, с силой вогнал шпоры в бока лошади и потянул на себя узду. Конь вздыбился, замахал, чтобы не упасть, передними копытами и огласил ржанием ночную темноту.

Немного успокоившись, забияка все же нашелся чем ответить волонтеру.

– Не круто ли ты берешь дружище. Ведь если моя лошадь сейчас справит малую нужду, она точно подмочит твою репутацию.

Он уже было собрался завершить беседу победным хохотом, но другой драгун одернул его.

– Послушай Билл, лучше не задевай его. В здешних местах ты новичок, а этого парня знает вся граница. Я своими глазами видел как сахаро-заводчик Николсон с сыном на спор выложили по десять бобровых шкурок и тогда старый скрыга Джонсон привязал своего лучшего раба к дереву и сунул ему в зубы бубнового туза.

Следопыт со ста шагов продырявил карту точно посередине. Былл, ты не знаешь Джонсона, а ведь ходят слухи, что он не поделится даже запахом со своей свинофермы. Уж он то своей выгоды не упустит. Но самое интересное, черномазый вел себя очень спокойно. Поверь мне, он вовсе не собирался отдать Богу душу.

Резкие порывы ветра разогнали облака, лунный свет посеребрил гладь реки.

Зоркие глаза краснокожих выхватили на стремнине надутый бизоний желудок. Это был сигнал атаки.

Два воина бесшумными ужами скользнули вниз по размытой дождями проплешине.

– Они четко слышали как говорил волонтер.

– Грей! Видишь, вон посредине реки шар. Бъюсь об заклад, за ним скоро другой подойдет. Бледнолицые опоздали на несколько мгновений. Этого времени хватит вполне.

– Грей, - услышали они тихий голос волонтера, - приготовься стрелять.

Нет, этого допустить нельзя. И воин-шауни не дождавшись команды ринулся на врагов. Небесной Пуме ничего не оставалось как последовать за ним.

У Натаниэля Дуанто еще было время, чтобы нажать на спусковой крючок оленебоя. Так на его месте сделал бы каждый вымуштрованный солдат. Зверобой был следопытом до корней волос. Десятки лет одиноких блужданий по лесам сделали его таким. Он мог стрелять лишь тогда, когда видел реальную цель. Судьба сыграла с ним злую шутку. Цели не было.

Небесная Пума хотел нанести еще один удар. Но тело врага дернулось и обмякло. Воин выдернул нож из-за пояса, схватил бледнолицего за волосы, повернул голову. Сияние луны осветило лицо. Эрагез оцепенел. Сомнений не было. Перед ним лежал человек, поискам которого посвящена вся жизнь. Это был Соколиный Глаз!

Небесная Пума мгновенно туго связал пленника, вставил в рот кляп. Как и десятки других воинов, он ринулся в воду. До подхода боевого отряда надо уничтожить все посты и дозоры энглишей на южном берегу Извилистой реки. Он вернется за пленником, он понесет его сперва на север, затем пройдет по ручью, запутает следы. Пусть народ судит предателя. Пусть женщины плюют ему в лицо, а жрецы вытащат из него жилы на Столбе Пыток. Соколиный Глаз совершил самое страшное преступление - предательство доверившегося. Он клятвопреступник и нет ему пощады.

Эрагез вспомнил Сменившего Сущность. Воин рассказал сон: ночью к нему приходил дух отца и потребовал, чтобы он в первых рядах разведчиков встретил врагов.

Взгляд мэкигэна был задумчивым, он будто был чем-то опечален.

– Я понимаю, ты не можешь иначе. Ведь ты воин. Прошу, береги себя.

Небесная Пума тогда ответил вождям с безраздельной уверенностью.

– Я не могу умереть, пока не отомщен мой народ. Я не имею права. Мы обязательно победим, ведь правда на нашей стороне.

В последний миг Зоркий Сокол крепко обнл его за плечи и прямо смотря в глаза тихо сказал.

– У нас хватает смелых воинов, но так мало настоящих вождей. Ни ты ни я не принадлежим себе. Мы призваны служить народу. Я тоже хочу своими руками крушить врагов. Но оружие вождей - мудрость. Ты должен идти - это воля духов. Да поможет тебе Гичи-Маниту!

Эрагез перебросил обмякшее тело пленника через плечо, укрепил за спиной оленебой и, упруго ставя стопы ног внутрь, короткими шагами, почти не сгибая коленей, быстро растворился в чащобе.