– Идём туда. Они готовят прорыв по бульвару, занимаем указанные позиции, не показываемся и ждём, – скомандовал старшина.

Мы направились к четырёхэтажному зданию, где заняли последний этаж. В этом городе коммерческие помещения чаще всего располагались на первых этажах, на остальных были жилые помещения. Но в этом здании было наоборот, на четвёртом этаже находился ресторан и какие-то аттракционы или вроде того.

Я уже упоминал, что жилые помещения мы не занимали, но это не совсем точно. Местами мы располагались в обычных квартирах, там, где это было максимально выгодно с точки зрения обороны. Разумеется, жителей этих квартир мы выгоняли, использовать «живые щиты» запрещалось. Смысл был в том, что противник уже хорошо изучил нас и прекрасно видел, что местным населением мы не прикрываемся. Поэтому местами неожиданная атака из окон жилых помещений могла давать отличные дивиденды.

Отделение распределилось по ресторану, соседний аттракцион занимали ещё восемь парней, которые помахали нам руками. Пак и Оуэн начали доставать свои дроны из рюкзаков, мы заряжали гранатомёты. Стены были укреплены композитными листами, опасаться стоило только гранаты или ракеты. Место не самое хорошее, учитывая, что это последний этаж, церемониться они не будут. Как только нас вычислят, сразу же накроют.

– Долго мы тут не протянем, – Артём прочитал мои мысли.

– Мы сидим и ждём команды. Противник будет прорываться по этой улице. Сперва мы делаем вид, что они продавили нашу оборону, выманиваем их на открытое место и дружно бьём всем, что у нас есть. Работаем сорок, максимум пятьдесят секунд, после чего уходим, – Рэйнольдс довёл подробные инструкции.

Ну, ждём так ждём. Вот здесь стрельба была слышна очень хорошо, судя по моей карте, до противника было около двухсот метров. Улица, у которой стояло наше здание, в конце упиралась в какую-то фабрику. Противник был как за ней, так и на двух дорогах, которые примыкали с двух сторон. То есть, он наступал с трёх направлений. Всё это основывалось на разведданных и предположениях, ведь на своей карте противника я видеть не мог, разумеется.

Но его перемещения знали очень хорошо, в том числе и с разведывательных дронов. Они не жили долго, но успевали дать нужную информацию. Скорее всего, противник хотел соединить три свои группы и прорваться по нашей улице. Она широкая, здесь есть, где развернуться. Враг прекрасно понимал, что её прикрывают, ведь это довольно важное направление. Дорога вгрызалась в город прямой линией почти на километр и есть взять её под полный контроль, это даст преимущество атакующим.

Задумка была в том, что враг хоть и знает, что дорогу защищают, но не предполагает, что наших тут гораздо больше. За те часы, которые продолжалось сражение, он уже привык к определённым шаблонам и уровню сопротивления, которое мы оказывали. Можно также предположить, что его солдаты начинают выдыхаться, а мы-то свеженькие. Но это лишь вероятность, так-то у них было достаточно сил для ротации. А были ещё и стимуляторы, но их использовали неохотно. Потому что замедляют реакцию и снижают концентрацию.

Мозг можно обмануть, но если он очень устал, то тут никакими препаратами ничего не сделаешь. Разве что с помощью особо мощных (которые приравнивались к наркотикам) можно добиться сильного и кратковременного эффекта. Вот только после наступала жестокая расплата и человек в качестве боевой единицы становился почти бесполезным.

Потянулись минуты ожидания. Что я чувствовал? Да толком и не помню. С одной стороны, предвкушение. Вот-вот мои навыки, которые я так долго тренировал, пройдут настоящую проверку. С другой стороны, был и страх. Понимание того, что я могу даже не осознать, что всё закончилось.

Стрельба тем временем стала значительно громче: противник наконец зашёл на нашу улицу. Мы не высовывались, но нам передавали изображения, которые получали с других точек. В основном с камер. Впереди двигался десяток роботов, поливавшие огнём любые места, где мы могли сидеть. К счастью, мы находились достаточно далеко, чтобы в наш этаж не стреляли просто на всякий случай. Пока не стреляли, скоро это изменится.

За роботами, из-за зданий, лихо выехали четыре наземных бронетранспортёра. Оттуда же вылетали дроны, которые устремлялись вдоль улицы, выискивая цели. Правда, они почти сразу попадали: наш РЭБ здесь работал очень мощно. Солдат противника было не видно, очевидно, они выжидали момента, когда наш огонь ослабнет.

И они дождались! Какие-то позиции действительно подавили, уж не знаю, сколько наших при этом убили. Остальные либо отступили, либо затихарились специально, выманивая врага. На улицу въехали ещё два бронетранспортёра, за которыми шли враги.

– Ждём! – напомнил Рэйнольдс.

Солдаты противника уже особо и не прятались. Видать, они действительно поверили, что мы в панике отступаем. Что ж, ошибка! Их становилось всё больше, первые углубились уже метров на семьдесят, а роботы и того дальше.

– Начинаем!

Ещё одна полезная функция шлема, о которой я не упоминал, это возможность подсвечивать сектор атаки. Для каждого из наших был обозначен квадрат, в который он должен стрелять. Или указаны конкретные объекты. Это исключало дублирующий огонь и гарантировало, что все цели будут разобраны. Если хватит сил, разумеется, но у нас их было даже больше, чем нужно.

Я высунул винтовку в окно, сам не показывался. Навёл прицел на квадрат, который подсвечивался для меня. Он был в самом конце улицы, но для моего оружия дистанция в двести метров это ничто. В моём квадрате был всего один солдат, который сидел за фонарным столбом, который давал ему лишь иллюзию защиты. Мне даже показалось, что он смотрел прямо на меня, но это чушь, разумеется. Он был в шлеме и понять, куда он смотрит, было невозможно.