Вариант с крышей мы отбросили сразу. Находиться на ней постоянно – самоубийство в чистом виде, учитывая то, что дроны противника летали всё активнее. Даже если бегать туда-сюда, рано или поздно они нас достанут. И скорее рано, чем поздно. Оставался магазин, но это тоже был не самый хороший вариант.

Это было небольшое помещение, витрины уже сняли, вместо них закрепили защитные листы. Свободное пространство сверху было закрыто металлической сеткой, которая должна защищать от гранат и дронов, но при этом позволяла нам стрелять из винтовок. А вот другим оружием из-за неё пользоваться было нельзя. Очевидно, изначально замысел тут был в том, что в магазине должны сидеть стрелки, а на крыше все остальные. У кого дроны и ракеты.

– Пак, Оуэн и Хосе, идите на крышу. Точнее, не на саму крышу, не высовывайтесь. Будет возможность – запускайте свои дроны, а ты можешь и из своей ракетницы выстрелить. Но будьте готовы быстро спуститься и отступить.

– Думаешь, мы тут не задержимся? – спросил я, хотя ответ был очевиден.

– Так ты и сам знаешь. Я буду поражён, если мы тут продержимся хотя бы час. Но ставлю на то, что нам придётся убегать минут через тридцать, как только они обратят на нас внимание, – категорично сказал Рэйнольдс.

Всё так и было. Дело не только в неудачном месте, а ещё и в том, что у нас уже не хватало сил на полноценную оборону. При которой мы занимаем все позиции, которые просчитывались заранее. А магазин мог стать братской могилой. Слишком уж он небольшой, одна ракета и для нас всё закончиться. Сетка может спасти, но только один раз. Первая ракета её уничтожит, вторая влетит в помещение. Поэтому, как только враги дойдут до мест, откуда смогут лупить по нам, нужно будет убегать.

Полчаса всё было спокойно. Мы аккуратно стреляли, но в основном наугад. Просто обозначали своё присутствие и замедляли продвижение противника (надеюсь). Пак и Оуэн чертыхаясь спустились вниз, Хосе пока остался.

– Не летают, – пожаловался Оуэн. – Только запускаем, их тут же подавляют или уничтожают. У них там несколько компактных автоматических ПВО, сшибают сразу. Пытались по одной ракету запустить, но ничего не вышло. А наши дроны и пятьдесят метров прожить не могут.

– Плохо, но ожидаемо. Они очень хорошо закрепились, скоро нам придётся уходить. Не будем ждать до последнего, – решил Рэйнольдс.

– Гравитанк, гравикары? – спросил Берт.

– Это можешь у полковника поинтересоваться, но не думаю, что он тебе ответит сейчас, – усмехнулся старшина. – Их уничтожат через пару секунд после того как взлетят. Может их и задействуют, в автоматическом режиме, но только если нас конкретно прижмут.

Рядом с магазином прозвучали взрывы, минимум два. Судя по всему, это были гранаты: часть осколков влетела в магазин, но никакого ущерба не нанесла. Защитные листы нас прикрывали, поэтому попасть внутрь могли только те, которые двигались в верх и в сторону. Они лишь поцарапали потолок. Зато стало очевидно, что за нас сейчас возьмутся всерьёз.

– Уходим! – скомандовал Рэйнольдс. Сам он задержался на минуту: активировал мины.

Сквозь проломы в стенах мы начали отступать. Наши новые позиции находились в самом конце улицы, то есть, мы запускали противника очень глубоко в город. Зато там были оборудованы действительно мощные укрепления. Они являлись последней линией обороны, точнее, не совсем последней, но если враг её пройдёт, то нас ждут большие проблемы. Ещё было куда отступать, но в центре города за нами оставалось совсем немного территории. Долго продержаться там будет невозможно.

Атакующие не останавливались. Они упорно давили по всем флангам сразу, их мобильные ПВО и РЭБ давали им очень большой преимущество. Продвигались они не особо быстро, но зато непрерывно. Разница в численности начинала сказываться очень сильно, не знаю, какой процент бригады мы потеряли к этому моменту, но думаю, что нас осталось очень мало. Огорчаться по этому поводу я не буду, лучше порадуюсь, что в числе оставшихся.

– Пришёл приказ от полковника, на этой линии держимся до последнего. Наши позиции обозначены, топаем туда, – сообщил Рэйнольдс.

– Что значит «до последнего»? Будем стоять, пока не убьют? Нам же ещё есть куда отступать! – возмутился я.

Голова Рэйнольдса повернулся в мою сторону. Его лица из-за шлема я не видел, но готов поспорить, он посмотрел на меня весьма странно. Но сказал совершенно спокойно:

– Что-то ты последний час сам на себя не похож. Стоять до последнего значит то, что мы будем стоять до того момента, когда не сможем нормально стрелять. И только после этого можно будет отступать.

– Не обращай на меня внимания, я в порядке. Просто знаешь… осталось совсем чуть-чуть, часа полтора, наверное. И почему-то именно сейчас мне очень сильно захотелось выжить, – сказал я ему по личному каналу, чтобы не слышали другие.

– Я тебя понимаю, Сэм. У меня такие же чувства, – признался старшина. – Но это наша работа и её нужно делать. А смерть… мы согласились с этим риском, когда пошли в армию. Поэтому давай соберёмся и вжарим им как следует!

– Ещё как вжарим! – агрессивно ответил я, но это было лишь притворством.

– Ого! Они попытались высадить десант на южном фланге, – это Рэйнольдс сказал уже по общему каналу. – Установка ПВО отработала и сбила всё, что они послали, повезло нам. Но её успели уничтожить, тут не повезло.