— Я… мы…, — невнятно проговорили оба. При конверсии в людей никакие повреждения не сохранились, и повара выглядели вполне прилично, как будто не они только что разнесли всю кухню.

— Тунца отменить, — сообщил им Джакума, посмотрев каждому в глаза по очереди. — Дискуссию прекратить.

Повара понурили головы.

Гата с Джакумой покинули кухню.

— Тунец, значит, у тебя провинился, — лукаво толкнула Гата Джакуму.

— Мне показалось, они не договорятся, — пояснил Джакума. — А тунца мы с тобой сегодня на ужин съедим. Я сам приготовлю. Уверен, гости даже не заметят его отсутствия, там и так все будет прекрасно. Как, кстати, твой какаду?

— И вовсе он не мой, — фыркнула Гата. — Спрошу сегодня, если уже здоров, завтра и отправим. Хочется, конечно, приложить им яду в подарок, но воздержусь. А еще мне нужна будет твоя помощь.

— Слушаю, — навострил уши Джакума.

— Как сейчас проходит лицензирование новых конструктов? Ты ведь совсем недавно этим занимался? Когда делал инсталляцию для воздушных цветов. Мне написал братец, ему нужна помощь. Они везут с собой зверушку собственной разработки и нечаянно засветились с ней. А им бы хотелось перемещаться, не привлекая внимания санитаров. Мы можем как-то помочь?

— Надо посмотреть, но думаю, да. А что зверушка делает?

— Ест туман.

— Как интересно! — обрадовался Джакума. — Нам это почти не надо, но я знаю места…

— И я знаю места!

— А из чего они ее сделали?

— Ты не поверишь, и тумана же и сделали.

Джакума восхитился, пообещал во всем поучаствовать лично и даже встретить будущего родственника.

— Их будет встречать бабушка, — сообщила ему Гата. — Ты уверен, что нужна такая делегация?

— Ну так бабушка будет встречать Котия, а я сразу заберу Марка с его зверем, чтобы время не терять. Они ведь ненадолго?

Гата согласилась. Вряд ли братец усидит здесь дольше трех дней.

***

Секрет рыбного музея, который я бы назвал скорее океанариумом, оказался чрезвычайно простым. В числе прочего у них был музыкальный зал, где можно было лежать в шезлонге и смотреть снизу на толщу воды с рыбами. Музыка в течение дня менялась, но не сильно. Рядом с Котием лежало еще несколько любителей, в их числе, как ни странно, был один из уроженцев Сифона. Что он там забыл, имея в своем мире все то же самое, только гораздо лучше, было трудно понять.

Когда я вошел, Драк уговаривал Котия уже покинуть пространство. Я подошел, и мы удвоили усилия. Это нарушало идиллию зала, и осьминог рядом уже протестующе шипел. Здесь Котий не выдержал нашего напора, извинился перед любителями потолочной воды, и мы покинули зал. Над головами у нас плыла крупная пятнистая мурена, а за ней какая-то желтая рыба в три раза больше. Обе выглядели довольно хищно.

— Что можно делать там столько времени? — кипел и шипел Драк. — Я поверить не могу, что ты проторчал тут весь день.

— Вы не понимаете! — сердился Котий. — Это потрясающий опыт!

— Знаешь, в чем потрясающий опыт, — спросил меня Драк.

— Нет, в чем? Смотреть на рыб? — предположил я.

— Вовсе нет. В любой момент вся эта толща может навернуться и вылиться на тебя.

— Так оно настоящее? — обалдел я. — Я думал, это такая же виртуальность, как вчерашняя процессия.

— Ну! А учитывая, сколько на Рампе разгильдяев, происходит это не так уж и редко. Может, и убить. Последний раз, правда, гостей смыло наружу, но вот в предпоследний было гораздо печальней, — сообщил Драк.

— Подожди. Котий, так ты что ходишь смотреть на рыб с опасностью для жизни? Серьезно?

— Разумеется! Иначе зачем?! Только так можно почувствовать близость к океану, — возмутился моим недоумением Котий.

— Ой, я не могу, — заржал Драк и просто выволок Котия на улицу, где нас уже ждал Филипп. — Ты же домой едешь, будет тебе там и море, и океан.

— Да мы толком ничего не успеем, — вздохнул Котий. — Мы только на свадьбу и назад. Марк, я договорился там с местным центром, они посмотрят, можно ли лицензировать твоего Баруха в нашем присутствии. Поедем назад как люди.

— О! — удивился я. — А это хорошо.

— Отличная новость, — обрадовался Филипп. — Потом можно будет еще те пещерные поглотители лицензировать, я бы сразу купил. А с ними будет проще.

— Так почему мы торопимся? — заподозрил неладное Драк.

— Потому что Балакирев впал в кому.

— Что?

— ЧТО?

— ЧТООО?

Утром Роман Николаевич обнаружил Балакирева в том же положении, что оставил вечером: перед тремя включенными мониторами. Это ему не понравилось, и он зашел сделать выговор. Сообщить конструкту, что тот себя не бережет. Выяснилось, что настолько не бережет, что уже не подает никаких признаков функционирования. Роман Николаевич попробовал вспомнить давно забытые уроки по ремонту конструктов, понял, что, во-первых, ничего не помнит, а, во-вторых, таких, как Балакирев, в его время не делали, и вызвал брата. Брат примчался вместе с Ильей.