— Можно и выше, — пояснил он, — но тогда ничего видно не будет.

Мы заверили, что так уже нормально. Джакума кивнул и уселся мордой вперед, глядя на приближающееся здание университета.

***

Илья пролистал документ, на котором сломался Боргер и радостно сообщил всем.

— Тут двести страниц!

— Мда, — прокомментировал Тэтто. — Вам не кажется, что тут явный перебор с комментариями?

— Не то слово, — подтвердила Ирина.

Действительно весь текст более-менее стандартного банковского отчета был покрыт розовыми, зелеными и желтыми плашками комментариев. Очевидно к нам попала какая-то рабочая копия, на которой сотрудники не столько пытались улучшить отчет, сколько выясняли отношения. На любого желающего прочесть этот текст, обрушивалась волна почти не связанных между собой предложений: «Кто совершенствуется? Что с меркобондами? Это данные за квартал, кто должен искать остальные? Просто умножь. Сам умножь. Вместо 500 ставь 600. 600 чего? 600 — это возраст. Ахаха! Дождетесь аудита на свою голову. Удоли! А я говорю, удоли! Так чего 600? Пунктов, идиот». Волны текстового потока захлестывали любого читателя, в нем встречались драмы и мини-сюжеты, периодически комментарии взрывались цифрами, люди обижались друг на друга, ссорились, мирились, два персонажа не могли договориться, куда пойти обедать, а другие два — кого из них нужно уволить. Если преодолеть первое отвращение к дикому виду текста, а все участники торжественного взлома его преодолели, этот поток завораживал и не отпускал, в нем хотелось разобраться и узнать, чем же кончилось дело, сколько пунктов и чего, и куда все пошли обедать. Илья сосредоточился на цифрах и взял на себя перелистывание, Ирина выписывала действующих лиц, а Боргер мучительно пытался читать основной текст, не отвлекаясь на комментарии, буйно цветущие по любому поводу.

Но всеобщее падение в текст было прервано возгласом Тэтто: «Время!», и читающие быстро отскочили от экрана. Тэтто щелкнул пальцами и экран тихо погас.

— Я думаю, — тихо сказал Илья. — Что фирродиски оказали Балакиреву большую услугу, когда сломались. Фактически сработали предохранителем.

— Соглашусь, — ответил Боргер. — Я лично ничего из текста не вынес, но по своей воле я бы это читать не бросил. Тэтто, тебе благодарность. Теперь мы знаем.

— Лично я думаю, — отложила блокнот Ирина, — что эта штука так и была задумана, чтобы читающий начал складывать отдельные линии в цельную картину и на этом бы погиб. Потому что они сознательно внесены так, чтобы перетекать друг в друга. Это ненастоящие комментарии.

— И конструкта они сводят с ума, — подытожил Илья.

— Итого, — пометил себе Боргер, — нам нужен второй специалист по безопасности, который будет думать о безопасности первого, пока первый думает о безопасности второго и всех остальных. Так победим. Большое всем спасибо, Тэтто, мы не будем больше тут ничего искать, все ясно. Расходимся.

И, необычайно довольный собой, разогнал всех по домам, закрыл дверь и отправился звонить Роману Николаевичу.

***

В лицензирующей лаборатории нас встретили две милейшие лаборантки. Внутри лаборатории все было сделано для людей, так что еще в коридоре Джакума принял человеческий вид прямо на ходу.

Лаборантки пришли в восторг от Баруха. Я перевел его в дружественный режим и посадил рядом Уффа, которому поручил пояснять крокодилу, что здесь происходит. Задача оказалась нетривиальной, поскольку крокодил не мог понять, что такое лицензирование и зачем оно нужно. Но лаборантки ему нравились, единственная его мысль, которую смог передать мне Уфф, что они как Кьяра, а Кьяра — это хорошо. На этом мысль обрывалась. Но поскольку мы находились в окружении контактных телепатов, а девушки то и дело брали его на руки, мы все более-менее представляли, что происходит у крокодила в голове. В целом его состояние можно было описать словами «доволен, в недоумении».

Девушки расстроились, что мы не привезли с собой ни одного образца тумана, из которого был сделан Барух. Мне пришлось объяснить, что сам туман и туманные твари не преодолевают портальный барьер, поэтому привезти его никак невозможно, но Джакума вспомнил, что данные по нашему туману есть в междумирном классификаторе, и тут же их оттуда извлек. Оказалось, что у нашего Баруха с туманом основные различия только в плотности и золотом скелете, а так он — плоть от плоти наших пещер.

Я рассказал им, как мы с об инциденте на Рампе: как Барух ни в какую не хотел есть туман, в отличие от пещер Домино. Девушки покачали головами и, не долго думая, зафиксировали два режима уничтожения тумана — есть и топтать. Удачно, что замеры Лератовского тумана, который выползал из портала на Рампу, тоже в лаборатории были. Он превосходил наш по магической плотности, потому, видимо, и не понравился тогда Баруху.

Мы просидели в лаборатории полдня, за это время Баруха померили вдоль, поперек, зафиксировали плотность, описали устройство, определили содержание золота и его конфигурацию, попросили побегать по специальной камере изнутри. Это ему не понравилось, так что мне пришлось зайти в камеру вместе с ним, и тогда крокодил весело пробежал несколько кругов. Но наконец наступил момент, когда был задан главный вопрос — а как же посмотреть на то, как мое замечательное чудовище пожирает туман?

И тогда мне в голову пришла другая мысль.

— А нельзя у вас этот туман сгенерировать? Раз у нас есть данные?

— В принципе можно, — задумчиво сказала одна из девушек. — Только не у нас, а в другом корпусе. Они там моделируют разные угрозы, и у них специальная камера есть. Сейчас мы свяжемся.

Они ушли разговаривать, а мы с Филиппом и Джакумой сели болтать. Вообще-то больше общались Филипп с Джакумой, у них оказалось много общего и даже нашлись знакомые. Через четверть часа вернулись радостные девушки: главный согласился нагенерить хоть десять туманов, если ему разрешат присутствовать и дадут место в начале очереди на покупку устройства. Причем место в очереди он хотел в любом случае, вне зависимости от результатов исследования, и его даже не смущало, что мы получаем лицензию на опытный образец, чтобы всего лишь спокойно перемещать его между мирами. Мне было неловко признать, что этот список весьма невелик и есть только у меня в голове, но я сделал вид, что это не так, и выдал ему одиннадцатое место. Главный остался очень доволен.

В камеру с туманами меня не пустили несмотря на то, что я пообещал надеть все возможные средства защиты, а вот Уффу разрешили зайти туда вместе с Барухом, так что они отправились туда вдвоем. Уффу закрепили на голове (и ничего, что он в общем-то из одной головы и состоял) передатчик, с помощью которого он мог разговаривать с нами, ну а Барух пошел как есть. Камера была размером с добрую комнату, и Уфф сообщил мне, что Барух думает, что это очень чистая пещера. Я мысленно поржал. Мы закрыли за ними дверь, уселись перед стеклом и стали ждать. Процедура тут была отлажена: пятнадцать минут на генерацию тумана, пятнадцать минут наблюдений, пятнадцать минут очистки помещения и пятнадцать минут на фиксацию результата. И мы думали, что за оставшееся время успеем прогнать штук пять туманов. Однако все получилось немного не так.