— Эйс запер её в своей старой квартире и расставил повсюду лусионага.

«Что сделал мой брат?». Язык жестов был утомительным. Разговор в сознании Каджики делал меня ленивой.

— Твоя мама… та, кто послал фейри забрать её пыль у Каджики, поэтому Эйс отчитал её.

«Мама послала этих фейри?»

Круз кивнул.

Вау. Это не принесёт мне очков брауни3 с Каджикой. Я прикусила нижнюю губу.

— Она дала нам наводку о замке в обмен на пару листьев мальвы.

«Значит, она больше не трезва?»

— Эйс обманул её. Листья мальвы, которые он дал ей, были сделаны из виты. Они рассыпались раньше, чем она успела потереть их о дёсны.

Мой брат оказался довольно безжалостным. Хотя и в хорошем смысле. Обман матери, её запирание и детоксикация, наверняка, разозлили мою белокурую биологическую родительницу.

Я схватила телефон с кровати и набрала: «Как у него дела как короля? Нравится ли он людям?»

— Люди, которые хотели перемен, довольны им, но те, кто поддерживал вашего отца, считают его слишком мягким и молодым. Они благоволят Грегору.

«Разве это не опасно? Разве Эйс не беспокоится, что Грегор устроит переворот со своими сторонниками?»

— Если бы он это сделал, Эйс сделал бы публичное объявление о происхождении Фейт. Ты помнишь, что происходит с незаконнорожденными детьми?

Они были убиты. Мои пальцы застучали по экрану телефона. «Разве Эйс не вносил поправки в этот закон?»

— Он отложил их, чтобы разозлить Грегора. Особенно теперь, когда Фейт родила ребёнка. Грегор отчаянно хочет привести свою дочь и внука в Неверру, но не осмелится, пока закон не будет ратифицирован.

Политика была не более чем игрой в шахматы — каждый ход был продуман стратегически, его различные последствия рассчитаны и проанализированы на предмет волновых эффектов.

Далее мы поговорили об охотниках и о том, как они адаптировались. Они решили поселиться в долине между Пятью — пятью серыми утёсами. Один утёс огибал Харени с фланга. Я не была поклонником Долины из-за одиночного паломничества, которое навязал мне мой отец.

Пока мы разговаривали, я поняла, как сильно скучала по Крузу. Не романтически, а как по другу. Раньше мы так много разговаривали, проводили много часов в обществе друг друга.

Завиток чёрных волос упал на его зелёные глаза, и я подняла пальцы, чтобы убрать его, но остановилась. Его волосы были не моими, чтобы расчёсывать их.

Я сжала пальцы, затем растопырила их и показала: «А как насчёт девушек?»

Он нахмурился.

— Девушек?

«Ты с кем-то встречаешься?»

Черты его лица напряглись.

— Нет, Лили. Как только ты благополучно вернёшься…

«Не прекращай жить из-за меня».

— Потому что ты думаешь, что я могу думать о чём угодно, о ком угодно прямо сейчас? — он протянул руку и накрыл мою ладонь своей. — Я причина твоих бед.

Я покачала головой, отдёрнула руку, чтобы ответить: «Неправда. Решение было не только твоим. Оно также было моим. Не вини себя. Я, конечно, не ви…»

Стук в дверь заставил меня замолчать на полуслове. Я встала и подошла, представляя, что это Каджика, вернувшийся с пробежки.

Я угадала правильно.

Его чёрные волосы были зачёсаны назад, влажные после душа, и он переоделся в футболку с V-образным вырезом, которая облегала его скульптурную грудь, и джинсы с низкой посадкой, открывающие эластичный пояс его трусов.

— Ты гото… — Каджика прижал ладонь к двери и распахнул её. — Я прерываю, — его и без того грубый голос стал таким же грубым, как простыни на кровати.

Я покачала головой. «Круз просто рассказывал мне о том, что происходит в Неверре».

— Что происходит в Неверре?

Круз встал и засунул руки в карманы кожаной куртки.

— У них есть новая зацепка по замку портала.

«Они думают, что это жёлудь», — взволнованно добавила я.

Каджика увидится со своей семьей раньше, чем ожидалось, если информация моей матери была точной.

— Древесный орех? — спросил охотник, приподнимая верхнюю губу. — Если только он не такой большой, как один из ваших калимборов, его будет нелегко найти.