— Этим должна заняться я? — откровенно удивилась Карми.

— Если ты не против. Карми промолчала.

— Ты сможешь сделать это без унизительных для Майяра формальностей, — объяснил принц. — Мы — Высочайший Союз и королева — не можем обратиться к чужеземцам после того, как отвергли все их предложения о дружбе. Мы просто повернулись к ним спиной, а это было глупо. Они не ничтожества.

— О боги, почему я? Хокарэмы, тот же Мангурре…

— Хокарэмы слуги. Ты — принцесса. Ты от рождения призвана повелевать и думать о благе Майяра. И ты умеешь об этом думать. И еще — наполовину ты думаешь так, как чужеземцы. Руттул научил тебя…

— Наполовину? — Карми покачала головой. — Мне кажется, я вообще не умею думать. Я столько натворила за эти годы.

Пронзительный взгляд принца уперся в Карми.

— Я не склонен тебя осуждать, хотя ты немало попортила мне крови… Я полагаю, тебе приятно будет узнать, что ссылка твоя отменена и ты можешь вернуться в Сургару?

Это была сладкая конфетка, которой задабривали Карми, чтобы она взялась за миротворческие обязанности, они оба это прекрасно понимали.

— Высочайший Союз готов принять молодого Руттула в качестве принца Карэна? — уточнила она, чтобы устранить все недоговоренности.

— Мы будем рады принять принца Карэна, сына Руттула, — так же официально ответил Марутту.

Возвращаясь обратно в лагерь хокарэмов, Карми молчала почти всю дорогу, размышляя о неожиданном повороте в майярской политике.

— С чего это они стали такие шелковые? — вдруг спросила она, обернувшись к Хови-аро. — Что случилось?

— На город Герено пошел огромный оползень…

— Это в Ирау?

— Да, — кивнул Хови-аро. — Вниз сползло чуть ли не полгоры. Герено город большой — пять тысяч душ, и всем бы им лежать под камнями, если бы мимо не пролетал один из чужеземцев.

— Так… — заинтересованно произнесла Карми.

— Говорят, он поставил на пути оползня невидимую стену, вроде той, которой они окружили лагерь, а чуть ниже — другую, которая приняла на себя камни, когда первая не выдержала.

— Да? — Карми не терпелось услышать продолжение.

— Пока эти две стены сдерживали оползень, из Валлоа прилетела машина побольше. Чужеземцы залили камни какой-то пеной, отчего оползень превратился в монолит и намертво врос в склон.

— Неплохо, — признала Карми.

— Если это не демонстрация силы, то что же? Это очень серьезные противники, надо наконец это признать.

— Марутту всполошился не на шутку, — заметила Карми.

— Он понял, что недооценивал чужаков, — ответил Хови-аро. — Люди, которые запросто могут спасти город, могут запросто его и погубить.

— Марутту всполошился… — сладко жмурясь, повторила Карми.

Это чувство было лучше мести. Одно дело — видеть своего врага мертвым, совсем другое — наблюдать, как враг признает правильность твоих действий, прежде казавшихся ему бессмысленными .

— Ты не знаешь, где сейчас Рыжий? — спросила она Хови-аро.

— Смирол? Где-то поблизости. Он не хочет встречаться с тобой.

— Мне надо с ним встретиться, — сказала Карми, сделав нажим на слово «надо». — Я не могу идти к чужакам, пока не поговорю с Рыжим.

— Прикажешь доставить его к тебе силой?

— Почему бы и нет?

— Он не обязан тебе подчиняться. Он хэйм…

— Я сама хэйми, — напомнила Карми. — Это не оправдание.

Хови-аро вдруг свернул с тропы, по которой они шли, и начал карабкаться на торчащую из склона холма скалу. — Ты куда? — удивилась Карми.

— Передать сообщение, — на миг оглянулся Хови-аро. — Оставайся внизу, госпожа.

Карми пожала плечами и присела на камень, наблюдая за тем, как Хови-аро ловко взбирается на вершину скалы. Встав на макушке гигантского камня, хокарэм поднес к губам сложенные рупором ладони, положил большие пальцы в рот и пронзительно засвистел. Свист складывался в особый язык, которым можно было передавать сообщения на довольно значительные расстояния. Среди хокарэмов встречались умельцы, мощный свист которых был слышен за две лиги. Но Карми свистела плохо, а понимала свистовой язык еще хуже — только если свистел знакомый. Сообщение Хови-аро она разбирала с пятого на десятое: Хови-аро издал сигнальный свист, спрашивая, есть ли кому принять послание. Откликнулись двое: кто-то — поближе — в лагере хокарэмов и еще один, подальше, где-то в долине; Карми показалось, что это был Маву.

После этого Хови-аро насвистел много разного: не только просьбу разыскать Смирола, но и, как поняла Карми, что-то рассказал о ее встрече с Марутту. Далекие слушатели несколько раз переспрашивали; наконец Хови-аро спустился со скалы и остановился, увидев презрительно поджатые губы Карми.

— Госпожа?

— Хокарэмы — сословие сплетников, — заявила Карми. — Бывает ли для них нечто кон-фи-ден-ци-альное? — Последнее слово она выговорила с четкой ехидной интонацией.

— Хокарэмы — сословие осведомленное, — с улыбкой возразил Хови-аро. — А ты поняла, что я свистел?