Инженер указал, куда можно причалить лодкам. Малтэр и старшины взошли на плот, гребцы остались в лодках.

— Стойте здесь, — указал Асти. — Принц сейчас выйдет. Кениг вышел, как и велел ему Асти, минут через десять, дав тавинцам немного потомиться в незнакомой обстановке.

Асти мигом оказался рядом с ним — помочь, подсказать. Малтэр на всякий случай посмотрел сначала в лицо Кенигу, а уж потом преклонил колено. Малтэр опасался обмана. Старшины же сначала поклонились, а разглядывать принца стали после — медлить не по чину.

Кениг поприветствовал тавинцев кивком.

Малтэр, соблюдая этикет, произнес целую речь. Кениг почти ничего не понял, но, помня слова Асти, ответил, как мог, да и извинился в заключение, что, мол, пока плохо говорит по-майярски. После чего опять кивнул и ушел в палатку.

Один из старшин обратился к Асти: хотим, мол, поприсутствовать при событии, не каждый же день тело Руттулово из пучины извлекать будут.

— Присутствуйте, — отвечал Асти.

Инженер против присутствия не возражал, только предупредил, чтобы гости не совались к механизмам. Гости и не хотели подходить к механизмам, опасливо поглядывали на чужеземцев, переговаривались.

— Они так и будут стоять? — спросил инженер. — Неудобно как-то. Может, им кресла дать, а?

— На всех кресел хватит?

— Еще на столько же хватит, — ответил инженер. — И послушай… Неудобно… Гости, как-никак. Угощение выставлять надо? По стопочке?

Асти обмозговал идею.

— Всех угостить не могу, — добавил инженер, кивая на все увеличивающуюся лодочную армаду. — А этих, что на плоту, пожалуйста. Так организовать?

— Можно.

Инженер объяснил идею своим помощникам; те мигом подсуетились — появились складные кресла, столик и рюмочки. Инженер подошел к столику, Асти представил его как придворного иранхо молодого принца, инженер покивал-поулыбался тавинцам, выпил рюмочку и пошел распоряжаться дальше. Его начинали беспокоить тавинские лодки. Они так и сновали вокруг плота, вот-вот какая-нибудь с автоматом столкнется. Тогда он приказал развернуть новые плоты и поставить их в каре, чтобы все лодки остались снаружи, а в середине оставалось что-то вроде полыньи, где автомату надлежало нырять. Чувства простых тавинцев инженер тоже уважил: разрешил стоять на дополнительных плотах и наблюдать за поисками. Асти, передавая его слова тавинцам, запретил только всходить на первый плот, где стояли шатры, — его он предназначил для чистой публики.

Поиски затягивались. Вечерело. Любопытствующих все прибавлялось.

— Чего там только в этой яме нет!, — вздыхал инженер. — Туда что, специально все кидают?

— Принц не по обычаю был захоронен, — ответил Асти. — В таких случаях жертвоприношение лишним не бывает. Вот и расстарались. — Он кивнул в сторону гостей.

Когда уже темнело, инженер наконец насторожился, напрягся, посуровел:

— Так!

Асти подошел, спросил тихо:

— Нашли? Инженер печально покивал, не отрываясь от экранов.

— Я зову принца, — сказал Асти.

Кениг вышел и остановился над краем плота.

Автомат уже поднимал на плот скорбный груз. Это был грузный продолговатый сверток, с него сразу наплыла бурая лужа жидкого ила. Земляне окружили его. Малтэр и старейшины подтянулись поближе. На других плотах зашевелились, зашумели и разом замолкли, как будто кто-то скомандовал молчать.

Кто-то подал шланг, и инженер смыл жижу, обмыл сверток, потом надел прозрачные перчатки и осторожно развернул темную ткань.

Тело сохранилось сравнительно хорошо: пребывание в илистой жиже превратило его в мумию.

Кениг замер, глядя на тело. Инженер покивал головой:

— В том же костюме, в котором я его проводил. Костюму-то ничего не сделалось… — Он вздохнул.

Асти присел на корточки и расстегнул на покойном перевязь, снял ножны с мечом. Не вставая, он повернулся к Томасу и встал на одно колено, держа ножны в протянутых руках.

«Забудет? — думал он, глядя снизу вверх на Томаса Кенига. — Ой забудет…»

Но Томас, помедлив, положил одну руку на ножны, а другой вытянул из них меч.

«Не той рукой, — отметил Асти. — Да ладно, сойдет».

Кениг поднял меч перед собой, устремив острие в зенит, вытянул руку — отсалютовал — и опустил. Кто-то из ребят-техников торопливо подставил под острие какой-то ящичек, — плот-то все-таки надувной, предосторожность не помешает.

Асти встал за его плечом и облегченно вздохнул: «Протокол соблюден. Томас Кениг нашел своего отца. Молодой принц Руттул вступил в права наследства».

Жикайо толкнул дверь и перешагнул через комингс. Просторное помещение было забито до отказа — какие-то фрагменты конструкций, обрезки кабеля. Давно было бы пора очистить отсек от всего этого мусора, но Жикайо хранил все это в воспитательных целях. Иногда было полезно потыкать носом какого-нибудь молодого зазнайку в плоды самоуверенности его предшественников — сухие слова инструкций действовали хуже, чем наглядные доказательства человеческой непредусмотрительности. Жикайо не любил рассказывать, жуткие истории, но в гневе обретал красноречие, выбирая из своего богатого опыта леденящие кровь подробности.