— Вообще-то Сава посматривает на молодых людей, — сказал Стенхе, почесав нос. — Но этим пока все и ограничивается.

— Да? — спросил Руттул с интересом. — А дальше что будет? Ты уверен, что будешь знать, если Сава в кого-то влюбится?

— Не очень, — ответил Стенхе. — Вряд ли она захочет с нами откровенничать.

— Так может, она уже кого-то любит? Стенхе подумал.

— Вряд ли, — сказал он наконец.

— А Маву? — поинтересовался Руттул. — Как он ей, нравится ?

— А никак, — отозвался Стенхе. — Ты же видел, государь, она совершенно равнодушна к нему.

— Совсем? Стенхе призадумался.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил он ворчливо. — Самое большее, что их связывает, — это вполне невинная братская дружба.

— Жаль, — сказал Руттул. — Очень жаль. Стенхе поперхнулся.

— Слушай, государь, — проговорил он, откашлявшись. — Я уже немолодой человек, видать, поглупел слегка. Говори прямо, чего ты хочешь?

— Прямо? — Руттул помолчал. — Стенхе, ведь ты не старше меня. И вовсе не глупее. Скажи, как ты считаешь, долго еще просуществует Великая Сургара?

— А чего ей переставать существо… — Стенхе осекся и искренне воскликнул: — Премудрые небеса!

Вот оно в чем дело! Стенхе понял: Руттул считает, что гибель Сургары близка, так близка, что впору подумать о том, как позаботиться о будущем своих родных, ведь Руттулу некуда было уходить, — если бы он мог вернуться на свою родину, он бы давно вернулся.

— Власть ускользает из моих рук, — признался Руттул. — Добро бы, если бы она уходила к Малтэру или Сауве, но она просто дробится, исчезает, пропадает неведомо куда. Я могу все меньше и меньше. Достаточно стихийного бедствия — наводнения, землетрясения, чего угодно, — и все начнет рушиться. И я вижу, что этого никто еще не понимает…

Стихийное бедствие… Оно потому и стихийное, что трудно предсказать, когда оно будет, и практически невозможно с ним бороться.

— Осенний паводок в этом году ожидается высокий, — сказал Стенхе, — но это еще не стихийное бедствие. Почему ты так мрачен, господин? Разве астролог предсказывает нам землетрясение или наводнение? Но я, знаешь ли, астрологам не верю.

— Ты бывал когда-нибудь на озере Чепар? — спросил его Руттул.

— Бывал, — ответил Стенхе. — Года три назад.

— Обратил внимание на его западный берег? Стенхе помолчал, припоминая.

Озеро Чепар — блуждающее озеро. Оно ведет себя беспокойно, постоянно подмывает берега. Из озера вытекает речка, которая впадает в Ландру много ниже Тавинского озера. А блуждает озеро по широкой естественной террасе, нависающей над Тавином.

— Я был там в этом году, — сказал Руттул. — Сейчас Чепар на самом краю. Грунт пропитан влагой, появились родники. Со дня на день все это расползется в грязь и обрушится вниз. Говорят, подобное уже было лет триста пятьдесят назад. Тавин скорее всего сель не заденет, а вот уровень воды в озере поднимется значительно. Вот тебе и наводнение. Поэтому я хочу, чтобы Савы в Сургаре не было. Любовь была бы кстати.

Руттул уточнил свою мысль: если бы Сава влюбилась в кого, следовало бы разогреть это чувство до критической точки и надоумить Саву сбежать. Беглецы бы подались куда-нибудь за рубежи Сургары, в Миттаур или Саутхо…

— Это бесчестье, — возразил Стенхе.

— Зато будет жива, — отозвался Руттул. — Ей даже будут сочувствовать. Я ведь не пользуюсь в Майяре большой любовью.

— Бросить одного сургарца, чтобы сбежать со вторым? — усомнился Стенхе.

— На худой конец сгодилось бы и это, — пожал плечами Руттул. — А если мы возьмем в качестве героя Маву?

— В любом случае я должен буду убить соблазнителя, — пояснил Стенхе. — Вот если он меня убьет…

— Или серьезно ранит, — предложил Руттул. — Разве ты не можешь притвориться тяжелораненым?

Стенхе в задумчивости отхлебнул из бокала. Он представил, как сообщает этому сукиному сыну Маву, в чем будут заключаться его обязанности, и как у сукиного сына Маву вытягивается его красивая рожа, и как сукин сын Маву начнет возмущаться… Стенхе прикидывал, как бы поделикатнее довести до Маву Руттулово поручение, как вдруг в дверь постучали.

— Кто там? — спросил Руттул громко. — Входи!

Вошла Сава. Сейчас она была больше похожа на принцессу, чем днем; домотканые одежки она сменила на дорогие шелка, причесана она была тщательно — волосы уложены в сложную прическу, которую украшали только что сорванные цветы.

Стенхе легко вскочил на ноги, взял ее за руку, с легким поклоном подвел к стулу. Сава села, поблагодарив его кивком. Обычно Стенхе так с ней не церемонился, но нарядное платье требовало того.

— Извините, я помешала вашей беседе, — сказала Сава.