В этот вечер высокий принц вышел в город в простом темном плаще, похожий на небогатого офицера из своей свиты. Сопровождавший его хокарэм Шэрхо был одет почти так же, чтобы не привлекать внимания встречных.

В дом Тови принц вошел через калитку из переулка, миновал пустынный темный дворик и поднялся по лестнице в покои молодой женщины. Он никогда не предупреждал Тови заранее, проходил обычно сразу в спальню и поджидал, пока позовут прекрасную хозяйку.

Он и в этот раз направился туда, но в коридоре его остановил звук голоса, который в соседней комнате рассказывал одну из тех забавных историй, которые так популярны в Гертвире. Голос показался ему знакомым, настолько знакомым, что принца взяла оторопь — ведь юная дама, которой он, по воспоминаниям Горту, принадлежал, погибла больше двух месяцев назад.

Он осторожно отодвинул край портьеры, закрывавшей дверной проем, и увидел — опять-таки знакомый — профиль. Рядом с рассказчицей поставили двусвечный шандал, и лицо девушки живо напомнило принцу о предпоследнем собрании Высочайшего Союза и о разграбленном, разоренном Тавине.

«Она жива, — понял Горту. — Не может быть совпадением это лицо, уверенный голос и чуть архаичная, на кэйвеский лад, безукоризненно-правильная речь». Для лорцоских горожан, конечно, ее выговор был северным — с твердыми согласными там, где южане без разбору употребляют мягкие, с явственным различием свистящих и шипящих, — просто смешной северный говор, но для Горту, который и в молодости, и сейчас с тщанием следил за своей речью, раздраженный насмешками над своим варварским выговором, для Горту, который ревниво прислушивался к произношению других, именно эта чопорность в выговоре была единственно верной приметой, по которой он мог заключить, что девочка в небогатом городском наряде была сургарской принцессой.

Горту задумался. Предстоящее любовное свидание потеряло для него всякую ценность. Он повернулся и пошел прочь, домой, в Хольстау-Ольвит. Шэрхо молча шел за ним: причуды хозяина не его дело. Но, едва придя в свой замок, принц позвал к себе одного из хокарэмов, Эльсти, и отпустил его на полтора месяца — на отдых. Наутро, после того как Эльсти уехал, торопливо собравшись в дорогу, Горту отослал другого хокарэма, Кароя, с посланием в Гертвир, заодно поручив ему разузнать, что говорят в Майяре по поводу очередного собрания Высочайшего Союза.

Шэрхо был третьим, последним из хокарэмов. Когда Горту вызвал его, он сказал:

— Меня ты тоже хочешь отослать, государь? С кем же ты тогда останешься?

Горту усмехнулся:

— Нет, Шэрхо, ты мне нужен здесь. Обратил ли ты внимание в доме Тови на девушку, которая рассказывала какие-то байки?

— Маленькая кэйвирка? — вскинул брови Шэрхо. — Конечно. Я видел, она пела с Ашаром.

— Отыщи и приведи ее сюда, — приказал Горту. — В Круглую башню.

Шэрхо кивнул.

— Обращайся с ней как можно мягче, — добавил Горту. — Иди.

Шэрхо поклонился и пошел. Поскольку в приказе не было сказано, чтобы он поторопился, он присел недалеко от фонтанчика на улице Оружейников и стал рассеянно наблюдать за входящими и выходящими из дома Горахо, — насколько он знал, Карми с Ашаром жили там.

Карми появилась довольно скоро — у нее вошло в привычку бродить по Лорцо утром, когда горожане не очень расположены к песням.

Она подошла к площади, на которой шумел небольшой базарчик, приценилась к засахаренным орешкам, но торговец, который слышал вчера ее пение, насыпал ей их в тряпичную кошелку даром, заодно выяснив слова одного из куплетов, что она пела вчера. Карми негромко напела это место, и торговец, запомнив слова, добавил еще полдюжины сухих абрикосов.

Потом Карми, пройдя по базарным рядам, купила ранних летних ягод в небольшом берестяном коробке и съела тут же, на рынке, глазея на драку бойцовых петухов. Шэрхо решил, что вполне может позволить ей эти невинные удовольствия. Он подошел к ней только потом, когда она, уйдя с рынка, углубилась в пустынный узкий переулок.

Шэрхо, ускорив шаг, догнал ее.

— Принц Горту приказал привести тебя в замок, — сказал он.

— Ашара он тоже зовет? — ничуть не испугавшись и не смутившись, однако хмуро и неприветливо спросила девушка.

— Ашар ему не нужен, — отозвался Шэрхо. — Ему понравилось, как ты вчера рассказывала в доме Тови.

— Он меня видел?

— Да, малышка, — усмехнулся Шэрхо. — И ты произвела на него неотразимое впечатление. Послушай-ка, девочка, — удивился он, — где твой кэйвеский говор? — Ибо сейчас девушка говорила как северогортуская крестьянка. — Разве ты не из Кэйвира?

— Нет, я не из Кэйвира, — передразнила она его подчеркнуто гертвирскую речь. — Да и ты ведь не в Гертвире вырос.

— Я — другое дело, — ответил Шэрхо. — Меня учили.

— Меня тоже учили, хоть я не хокарэми, — откликнулась девушка и добавила: — Я не хочу идти к Горту.

— Тогда я тебя туда на плече отнесу, — шутя пригрозил Шэрхо и протянул к ней руки, но Карми проворно отскочила в сторону.

— Ладно уж, — проворчала она. — Посмотрим, зачем я понадобилась высокому принцу.

Высокий принц, прежде чем увидеть девушку, долго выспрашивал хокарэма, как она вела себя. Узнав о ершистом и отнюдь не пугливом характере, Горту прошептал: «Да, это она» — и отправился в Круглую башню, где в пустынном зале, требующем значительного ремонта после прошлогоднего землетрясения, ожидала его Карми.