Странная, к слову сказать, политика, чрезмерно мягкая даже для постреформенных ацтеков. Такое впечатление, что играют, паразиты, некую собственную партию, о которой нам ничего не ведомо и даже догадки строить бесполезно. Вот мало данных и всё тут! Нехватка деталей пазла, она завсегда подобным образом против тебя играет. Покамест не соберешь некоторое их количество, особенно включая несколько ключевых — ни за что не догадаешься, в каком направлении двигаться дальше, про общую скрытую картину и вовсе говорить нечего.

Если ацтеки внутри стен Папантла по сути затаились, понимая глупость попыток перестреливаться с нами со стен, то вот снаружи творилась та же самая круговерть.Новые и новые отряды, такое впечатление, что подходящие на помощь уже имевшимся, с завидным упрямством пробовали нас на зуб, не переходя, однако, в полноценные атаки. Вот не было у них желания гробить своих под орудийно-аркебузным огнём и всё тут! Исключительно те самые наскоки и отходы, особенно ночной порой. Приходилось раз за разом удерживать наших тотонаков от естественного для их народа душевного порыва ввязаться в полноценные бои. Вот вроде бы неглупые люди есть среди них, сколоченные в привычную систему, даже знания, позаимствованные у тех же ацтеков как более структурированные, имелись. Иными словами, были обычные солдаты, унтер-офицерский состав, офицерство младшее и старшее, командующий даже… нам во многом, почти во всём подчиняющийся. И всё равно, чувствовалось, что в любой момент может «взыграть ретивое» и кинутся новоиспечённые союзники на своих кровных врагов, напрочь руша выстроенными по отвоеванию их же города планы. Вот и проявляли что Кроевич, что ди Ларго, что иные храмовники рангом пониже свои таланты, сдерживая и перенаправляя ярость в несколько иное русло. Сложно, бесяще, но необходимо.

Суета вокруг. Деловитая такая, ни разу не напрягающая. Привычная по уже воистину десяткам сражений, в которых довелось побывать, находясь именно в роли общего координатора. Не люблю я термин «командующий», он не совсем отражает то, чем вот уже давненько стал в этом мире заниматься. Командуют отдельными отрядами, частями войска в целом такие как ди Ларго, Кроевич, Трантино, иные храмовники. Я же, смотря на всё это, исключительно свожу нити в единое целое, реагирую на внезапные изменения ситуации. Координирую, проще говоря. Если же всё идёт так, как было запланировано заранее, на военном совете, то личного вмешательства может и вовсе не потребоваться. Плюс разумная инициатива, которую не люблю пресекать. Пресекать надо исключительно ошибочные решения, но вот эти — сразу и жестко. Бывали случаи, мда, причём даже с лучшими. Никто и никогда не застрахован от ошибок, а появляющееся ощущение непогрешимости надо в себе давить жестко и сразу. Иначе череповато выходит, право слово.

— Проломы в стенах уже готовы, сразу два, как вы и указывали, — докладывает Златан, находящийся сейчас рядом, но готовый отойти несколько в сторону, чтобы уже оттуда «раздавать всем сестрам по серьгам», зачастую в крайне нецензурной форме. Кровь южно-славянская, горячая. Понимаю и принимаю своих людей такими, какие они есть. У каждого свои недостатки, как говорилось в классике. Главное, чтоб достоинства перевешивали, вот в чём главный секрет.

— Отлично. Теперь картечью туда при малейших признаках заложить проходы хоть деревянными конструкциями, хоть собственными, прощу прощения, задницами.

— Орудия выдвинуты, картечь заряжена, — порадовал Кроевич. — Ждем только твоего приказа. Как отдашь — штурмовые колонны начнут строиться. Первыми братья с ростовыми щитами и меж ними аркебузиры. Пройдут в пролом, закрепятся, а на улицы города этих раскрашенных выпустим. Их же город, пусть помогают. И ненавистью с науа меряются, у кого она больше и злее.

— Икстли что?

— Порывается лично участвовать. Придется приставить к нему пятёрку сервиент-арморумов во главе с оруженосцем. Пусть защищают от случайностей. Он нужен Ордену, одним Китлали не обойтись.

— Верно мыслишь, Златан. Ну и позиции батарей вкупе с лагерем нельзя без внимания оставлять. Поверишь, я так и не могу понять, где этих науа больше — внутри или снаружи.

— Снаружи, гроссмейстер, — не пожелал оценить шутку серб. — Я думаю, что как только мы прорвёмся в город, оставшиеся внутри науа начнут выходить через вторые ворота, а там их поддержат внешние. Потом — ищи индейца в лесах!

Лениво отмахиваюсь от подобного предположения. Не из неверия в озвученный расклад, а по причине слабой значимости для планов.

— И пусть катятся, как колесо от повозки. Нам нужен город, а не куча трупов воинов империи Теночк. И чем меньше будет в этом Папантле разрушений, тем сильнее окажется благодарность тотонаков. Союзники же, нам сейчас столь важные и своевременные.

— А потом?

— Как себя поведут, — пожимаю плечами. — Но Орден Храма никогда не нарушает ни букву, ни дух заключённых договоров. Выбор сугубо за ними — как сами сотворят, так дальше и жизнь повернётся.

Хотел было высказать ещё подробнее, в том числе относительно нравов местных жителей и их сравнения с европейцами и азиатами, однако… В Папантле началась явная и оживлённая суета. Неожиданная, поскольку не было похоже ни на подготовку к прорыву, ни на попытку заткнуть пробитые сектора крепостной стены.

Стоп! Так это ж они говорить желают. Од-на-ко! Это же просёк и мой командующий войском, с ходу оценив ситуёвину и ахнув:

— Неужто сдаются?!

— Науа? — саркастически хмыкнул я в ответ. — От них подобного не дождёшься. Но посмотрим, что они хотят сказать либо предложить.

Посмотреть и впрямь было на что. Как только мы убедились, что это не какая-то военная хитрость, что даже попытки внешних атак и обстрелов прекратились совершенно и более того, науа вне крепости отошли на заметную дистанцию. Осталось лишь дождаться парламентёров. Их, а вовсе не наших. Как говорится, инициатива, она имеет конкретно инициатора. Хотели разговора — будем вам разговор, однако не на ваших условиях.