Результат не оправдал ожиданий. Вспомнить не удалось, как ни пытались. И дело было не в блоке, которого не было. Воспоминания просто наложились новые. Андрей сравнил это с очисткой жёсткого диска компьютера. Пока поверх очищенного пространства ничего не записано, данные ещё можно восстановить. А потом - увы. Какие-то моменты действительно имелись. Котёнок, живой уголок, стремянка и разбитые линзы очков. Всё!

– И что мы имеем?
– спросила я, вернувшись в реальность.

– Похоже, кто-то старательно замёл все следы.

– А разбитые очки?

– Не было такого. Никто не был их. И котёнок не терялся, и стремянку никто в том проходе не ставил.

– Чьи же это очки с толстыми линзами?
– спросила я. Это то, за что можно было зацепиться, даже если они не бились. Ведь такие наверняка делаются индивидуально.

– Знаешь, сколько очкариков у нас в общаге?

– Сколько?

– Почти весь биологический.

– И все носят толстые линзы?

Андрей задумался.

Не все. Но так навскидку я и не припомню. Давай посмотрим фотографии.

Это уже хоть что-то.

– Тут не все. Есть немного старшекурсников с вечера посвящения и в основном мой курс.

Пока я осторожно листала страницы, пытаясь узнать хоть кого-то, Андрей выписывал тех, кто носил очки или толстые линзы.

– Вот смотри, что выходит. Десять человек, из них трое выпускников. И с ними мы вряд ли когда-то пересечёмся. Остальные скорее всего вернутся в октябре-ноябре, тогда можно будет пообщаться.

Было б неплохо. Только что это даст?

– Смотри, есть Нинка из живого уголка. Может ты с ней виделась? Только подойти надо будет сразу, как только живой уголок откроется.

– Угу.

– Ещё вот трое выпускников. Сейчас найду их фотографии.

И Андрей начал перелистывать страницы. Показал на одну девушку и двоих парней.

– Узнаёшь кого-то?

Я помотала головой.

– А этот парень ведь без очков, - спросила, глядя на молодого охотоведа с ружьём.

– Да, - Андрей задумался.
– Там какая-то мутная история произошла на вылазке. Я подробности не знаю, это надо у Антона спросить. Этот парень ни с кем особо и не общался, кроме Нинки. А потом почти полностью ослеп.

Нинка... Ослеп... Что-то до боли знакомое.

– А зовут его как?

– Андрей, - ответил любимый.

А я вдруг поняла одну вещь. Его звали Андрей.

На глаза навернулись слёзы.

– Что?
– спросил любимый.

Я сглотнула.

– Это он.

– Андрей?

– Да. Но... Похоже, он умер.

– С чего ты взяла?

– Не знаю. Первое, что проговорила про себя - поправила тебя: его звали Андрей.

– А что ещё помнишь?

– Ничего. Увы. Просто грустно.

– Значит, ты с ним встретилась. Он мог ещё быть в первый день твоего заселения. Но зачем это понадобилось стирать?

А я вдруг поняла, что не случайно он тёзка моего Андрея.

– Пойду приму душ перед сном и зубы почищу, - засобиралась я. Хотелось побыть одной.

Андрей посмотрел на меня как-то странно, но ничего не сказал.

Что со мной такое? А потом, когда стояла под струями душа, нахлынули голоса:

– Не грусти. Если нам суждено встретиться, значит, пересечёмся.

– И ты даже не поцелуешь?

– Нет. Говорю ж, не стоит привязываться.

Странно, такое ощущение, что это я говорю, хотя и не узнаю свой голос. Как я могла сказать про поцелуй, если только с ним познакомилась? Всё слишком подозрительно. Может, меня опоили?

Тогда что между нами было? Что, если я уже не девственница, хотя не помню этого?

Стало зябко. Я сделала воду горячее, но никак не могла согреться.

Сознание утекало. Я уцепилась за душевую стойку, стараясь удержаться на ногах.

"Андрюш," - прошептала мысленно перед тем, как мысли вообще погасли.

Очнулась я в постели. Андрей был рядом.

– Андрюш...
– горло саднило, и голос вышел хриплым.

– Ланочка, похоже, ты заболела.

– Ты что же, дверь выломал?

– А что мне оставалось делать?

Я закатила глаза. Но отчего-то на душе стало приятно.

– Андрюш?

– Что, любимая?

– Я кое-что вспомнила.

– Что же?
– его голос вдруг напрягся.

Недомолвок быть не должно, тем более сейчас, когда мы, по сути, поженились.