— Техника знатнее вашей будет, — Быстров кивнул на старый уазик, стоявший недалеко от берега, и сошел по ребристому трапу на землю.

— Попрошу не оскорблять, — шутливо отозвался Петр Маркин, вытаскивая из прицепа ящик с соленьями. — Наша из таких грязей выползала, в каких ваш звездолет сгинет в пять минут. И не коситесь дурным глазом, а то, не дай тебе Бог, не заведется — стартер чего-то барахлит.

— Ну так мы подвезем, Петр Иваныч, если чего. На буксир возьмем, — Глеб принял у соседа Арканова тяжелый ящик с грушами.

— Нет уж, не по пути мне с вами! Тем более на бесовском аппарате! — Маркин отчаянно махнул рукой и поспешил к машине, взять очередную порцию груза.

Ивала, хлопнула в ладоши и расхохоталась.

— Чего смеетесь, сударыня? — сосед Арканова обернулся, присматриваясь к миловидной незнакомке, вышедшей из космолета. — И вам я передвигаться на этой штуке не советую. Хотя я Агафона Аркадьевича очень уважаю, но склонность его к общению с всякими зелеными и цветными существами оттуда, — он поднял палец вверх, — подлежит осуждению. Вот вы, молодая, красивая, могли бы достойнее занятие найти. Кстати, хотите тыкву? Могу вам дать половинку.

— Хочу, — томно отозвалась Ваала. — Очень хочу, — тряхнув белыми искрящимися волосами, она прошла к уазику.

— Вот смотрите какая, — Маркин отдернул брезент, с гордостью являя бок большого аппетитно-оранжевого плода. — Кашу на орбите сварите. С пшеном и курагой умеете? Или вы иностранка?

— Я — галиянка. Если наш Глебушка захочет кашу, то сварю.

— Кто-кто? — владелец Уазика поднял взгляд к лицу Ваалы и, увидев лучистые звезды ее зрачков, отшатнулся. — Свят-свят-свят, — бормотал он, отступая, пока не уперся спиной в открытую дверь машины.

— Ксенофобия, — поставил диагноз Глеб. — Ничего, Петр Иваныч, это получше, чем дизентерия. Ивала Ваала и есть тот «зеленый человечек», о которых на дачах народ толкует. Как видишь, ничего в ней страшного. К таким человечкам очень даже можно привыкнуть, — он обнял свою подругу за талию. — И вообще, я тебе скажу, там, — Быстров на миг запрокинул голову. — Там полным-полно гуманоидов. При чем многие погуманоиднее, чем мы с тобой. Только об этом тс-с-с! Никому! Ведь ты один у нас посвященный.

— Клянусь! — хрипло произнес Маркин и поспешил устроиться на водительском сидении.

Теперь за переноской грузов и чужеродной сударыней он предпочитал наблюдать в пыльное зеркальце заднего вида.

Арканов тем временем уже перетащил в космолет два ящика водки, коробку с приборами и теперь шествовал от прицепа с тугим мешком.

— Давай помогу, Аркадьевич, — Быстров с готовностью шагнул навстречу А-А.

— Не стоит — не тяжелое, — Арканов с легкостью переложил ношу на правое плечо.

— Семечки, — догадался Глеб по подозрительному шороху. — И целый мешок!

— Так жареные! — виновато пояснил Агафон.

— Ты мне шелухой весь «Тезей» уделаешь!

— Глеб Васильевич, ну как же, если организм требует? — Арканов остановился, его выпуклые глаза просительно уставились на Быстрова. — Не могу я там без семечек. Особенно при гиперпереходе без них никак…

— Ладно, неси, давай, — нехотя согласился Глеб, подхватил из прицепа два полиэтиленовых пакета и зашагал к космолету.

— Всего хорошего! — повернувшись к Маркову, Ивала совсем поземному помахала рукой. — Удачи со стартером!

— Бывай Петр Иваныч! — став одной ногой на трап, Быстров отпустил Маркову поклон. — Выпей за нас стопку горькой. Если сложится все удачно, через полгода вернемся.

— Снова будем вам досаждать, — высунувшись из люка Арканов весело подмигнул соседу. — Приглядывай за моей дачей, а я тебе семян пристианских привезу, если и в этот раз не забуду!

Луна приближалась. Росла на экранах серебристо-желтым шаром, надкушенным слева черным ртом тьмы. Скоро без увеличения можно было различить извилистые цепи гор внизу и неровные склоны кратеров. На покрытых мельчайшей пылью равнинах солнечный свет был ослепительным, и Агафон Аркадьев, в секунду разобравшись с боруанской техникой, уменьшил яркость экранов.

— Запрос-подтверждение делать не будем, — решил Быстров. — Слишком долго. И мозг «Тезея» отключен на девяносто семь процентов.

— И что с того? Хочешь, чтобы нас поджарили плазменной пушкой? — подала голос Ивала.