Пока Белла и Поль ели, появилась незнакомая толстая женщина, которая принесла еще еды. Руки у неё тряслись от страха. С ней пришел Фредерик с дорожным мешком с провизией.

И уже мы приступили к трапезе.

— Лишние руки в доме ведь пригодятся? — спросил я вояку.

— Да, но на жалованье денег нет, — произнес он так, чтобы Белла его точно услышала. — Во всяком случае, если оно и будет, то небольшое, — добавил он уже более мягким тоном.

— Мне лишь бы на лекарства хватало, — оторвавшись от еды, ответила девушка и с грустью посмотрела на брата, которого наш разговор не особо интересовал, ибо все его внимание было приковано к еде.

— А чем он болен? — спросил я, смотря на худого ребенка, который, видимо, впервые за долгое время нормально ел.

— Зеленая хворь, — обреченно ответила она.

Я посмотрел на Фредерика, ибо это название было мне незнакомо.

— Скверно. Зараза из Проклятых земель, — произнес вояка и уже по другому посмотрел на мальчонку. — У него отмирают легкие, господин, — пояснил слуга.

То-то я заметил, что у мальчика странная одышка.

— Это все из-за большого содержания яда в крови. Где он подцепил эту заразу? — спросил он, обращаясь уже к Белле.

— Родился с ней. Наша мама…Она…

— Была больна Зеленой хворью? — спросил Фредерик, и девушка кивнула.

— Ясно, — он тяжело вздохнул.

— Этот недуг лечится? — поинтересовался я.

— Да, но лекарства стоят огромных денег, — ответил вояка. — Не все, даже среди благородных, могут его себе позволить.

«Ого! Ничего себе», — слова моего слуги удивили меня. Неужели ингредиенты для его производства настолько дорогие?

Или есть другая причина?

Ладно, разберемся!

Дождавшись, когда Белла и ее брат доедят, я прошел на кухню, где толстая тетка оказывала пострадавшим первую помощь. При моем появлении они все инстинктивно сжались. Я улыбнулся про себя. Знакомая реакция. Примерно так реагировали на появление Василиска люди, у которых совесть была нечиста. Я медленно, как для тупых, провел с ними беседу о том, как важно оставаться человеком и что происходит с теми, кто так не делает. Надеюсь, я донес до них эту мысль.

Ну а дальше уже вчетвером мы покинули «Сытого борова» и отправились дальше.

Стоило нам отъехать от места нашего пребывания подальше, как Белла, которая все это время молчала, разрыдалась. Мы с Фредериком переглянулись, ибо никто из нас не понимал причины ее поведения.

— Белла, что с тобой? — стараясь, чтобы мои слова звучали мягко, спросил я девушку.

— Господин, большое спасибо! — она посмотрела на меня красными от пролитых слез глазами. — Я… Я просто не верила, что все это происходит со мной…- сбиваясь, начала говорить она. — Я… боялась, что проснусь в этом проклятом хлеву… И… И…

— Успокойся, это не сон, — я положил руку ей на плечо, а в следующее мгновение она прижалась ко мне, и я ощутил, как она дрожит. — Все будет хорошо, — я провел рукой по ее волосам. Сейчас меня и самого переполняли эмоции, в которых смешались злость на хозяина и его сына, которые побили её, жалость от того, что я представлял, что пришлось ей с братом пережить, радость от того, что я смог ей помочь и еще куча других. Но я не мог их показать, ибо меня с детства учили, что это проявление слабости.

— Ой, простите, господин, — Белла резко отстранилась от меня и покраснела, когда поняла, что вот уже несколько минут рыдает, прижавшись ко мне.

— Ничего, — я улыбнулся. — Держи, — я протянул ей яблоко, а затем посмотрел назад.

Там спал младший брат девушки, которого сморила дорога.

Надо будет почитать об этой болезни. Мало ли, вдруг я смогу помочь. Ведь яды- это, по сути, те же лекарства, только с противоположным действием.

— Спасибо, — тем временем застенчиво поблагодарила меня наша новая спутница и оставшуюся часть дороги больше не разговаривала со мной. Перебравшись в телегу к брату, она обняла его и большую часть дороги занималась им, благо Поль оказался очень спокойным мальчиком и во всем слушался сестру.

Ну а к вечеру, как и обещал Фредерик, мы подъехали к поместью Кастельморов, которым оказался небольшой, но аккуратный домик, на крыльце которого нас уже ждали.

Что ж, пора знакомиться!

Первой, кто сразу же бросилась мне в глаза, была Зигфрида. Женщина лет сорока, как говорилось в моем прошлом, была «кровь с молоком». Высотой около двух метров она возвышалась над остальными жителями поместья Кастельморов, минимум на голову и при этом шириной своих плеч могла легко потягаться с Фредериком, который, несмотря на свои года, выглядел настоящим атлетом. Особенно по сравнению со мной.