Песня на фронте, если ей находилось время и место, да еще не по команде, как-то особенно проникала в души и очищала их. А как самозабвенно пели в такие минуты штрафники! Ведь не было ни дирижеров, ни хормейстеров, но откуда-то появлялись и тенора и басы, первые и вторые голоса. И так слаженно они звучали, так мощно и многоголосо, что внутри хаты и около нее собирались местные жители, слушая эти импровизированные концерты со слезами благодарности.

Белорусских песен не пели, знали только плясовые «Левониха» да «Бульба буйна». Зато русские и украинские в репертуаре были всегда. Особенно любили раздумчивые песни про Ермака, «Черный ворон», «Бежал бродяга с Сахалина» и «Славное море священный Байкал». Не иначе они отвечали состоянию души, штрафников.

Оперативный план Белорусской операции начал разрабатываться Генштабом в апреле 1944 года. Общий замысел состоял в сокрушении флангов немецкой группы армий «Центр», окружении основных её сил восточнее Минска и полном освобождении Белоруссии. Это был чрезвычайно амбициозный и масштабный план, одномоментное сокрушение целой группы армий планировалось в ходе войны очень редко. Более того, сражение в Белоруссии по замыслу советского Верховного Главнокомандования, должно было стать «ключом» к успеху всей летней кампании 1944 года: победа в Белоруссии кратчайшим путём выводила советские войска к границе с Германией и создавала выгодные условия для нанесения мощных ударов по группировкам противника на Украине и в Прибалтике.

Были совершены значительные кадровые перестановки. Генерал В. Д. Соколовский не сумел показать себя в боях зимы 1943-1944 годов (Оршанская наступательная операция, Витебская наступательная операция) и был снят с командования Западным фронтом. Сам фронт был разделён надвое: 2-й Белорусский фронт (южнее) возглавил Г. Ф. Захаров, хорошо показавший себя в сражениях в Крыму, И. Д. Черняховский, командовавший до этого армией на Украине, был назначен командующим 3-м Белорусским фронтом (севернее).

Непосредственная подготовка операции велась с конца мая. Конкретные планы были получены фронтами 31 мая в частных директивах Ставки Верховного Главнокомандования.

По первоначальному плану предполагалось нанесение 1-м Белорусским фронтом с юга, на бобруйском направлении, одного мощного удара, но К. К. Рокоссовский, изучив местность, заявил на совещании в Ставке 22 мая, что следует наносить не один, а два главных удара. Своё заявление он мотивировал тем, что в сильно заболоченном Полесье при одном прорыве армии будут утыкаться в затылок друг другу, забьют дороги в ближнем тылу, и в итоге войска фронта смогут быть использованы только по частям. По мнению К. К. Рокоссовского, следовало нанести один удар от Рогачёва на Осиповичи, другой – от Озаричей на Слуцк, окружив при этом Бобруйск, остающийся между этими двумя группировками. Предложение К. К. Рокоссовского вызвало в Ставке бурные дебаты, члены Ставки настаивали на нанесении одного удара из района Рогачёва, во избежание распыления сил. Спор прервал И. В. Сталин, заявивший, что настойчивость командующего фронтом говорит о продуманности операции. Таким образом, К. К. Рокоссовскому было позволено действовать в соответствии с собственным планом.

(Из истории Великой Отечественной войны) )

В середине мая поступила команда срочно грузиться в железнодорожный эшелон и можно себе представить, сколько слез было пролито местными девчатами. Плакали и старушки, привыкшие к помощи по хозяйству со стороны крепких здоровых мужчин и сожалевшие об утрате той сердечности, которая сложилась в общении с непростыми бойцами батальона.

Погрузка шла слаженно и довольно быстро, к вечеру эшелон уже отправился в путь по восстановленной железной дороге. Оказалось, с правого фланга их фронта, штрафники должны были переместиться на левый, то есть на самый юго-запад освобожденной части Белоруссии.

Двигались сравнительно быстро, насколько позволяли отремонтированные рельсовые пути. При этом Александр обратил внимание на два приема, какими немцы разрушали железнодорожное полотно.

Один – когда каким-то устройством вроде гигантского плуга, смонтированном на прицепленной к паровозу платформе и опущенном на ходу межу рельсами, деревянные шпалы ломались словно спички.

При другом, специальным приспособлением, закрепленным на головках рельсов вся колея поднималась вертикально и становилась похожей на огромный штакетник длиною в несколько километров.

Оба были сугубо варварскими, но фашисты не гнушались ни чем. Разрушая города и сжигая деревни, уничтожая и угоняя в Германию население.

Вначале состав проследовал через Гомель с Речицей и Калинковичи, далее путь лежал по Украине. Минуя Овруч, Сарны и до Маневичей.

После них железнодорожное сообщение еще не было восстановлено и батальону пришлось пешим порядком в течение трех суток пройти сотню километров в район украинского городка Ратно, еще находившегося за линией обороны. Оказывается, 1-й Белорусский фронт своим левым флангом располагался на северо-западной части Украины.

Там штрафников поставили в оборону на реке Выжевка, где они сменили какой-то стрелковый полк.

Сама река была мелководной, но ее низменные болотистые берега образовали почти километровой ширины заболоченную нейтральную полосу. Окопы, где предстояло держать оборону, предшественниками были отрыты, наверное, еще зимой.

Так батальон оказался в составе 38-й Гвардейской Лозовской стрелковой дивизии 70-й Армии. Теперь их командующим был уже не Горбатов, а генерал Попов.

Первая рота, куда входил взвод Пыльцына, встала на правом фланге батальона. Ею командовал капитан Матвиенко, а заместителем был энергичный и еще совсем молодой старший лейтенант Янин. Третий взвод Александра расположился на левом фланге роты.