И вот здесь, на Белорусском фронте, его личный опыт пригодился. Александр приказал всем командирам отделений строго следить за соблюдением бойцами «солевого режима». В дальнейшем тепловых ударов ни в обороне, ни в наступлении у бойцов больше не было. Как говорится, помогло.

А пока, суть да дело, старший лейтенант переключился на «зеленые» мины. Их обнаруживать стало значительнее труднее. Где-то на втором или третьем десятке ему не повезло – подорвался на одной из них.

Тем днем, обойдя к полудню свои окопы и убедившись, что на его участке все в порядке, Александр подкрепился принесенной ординарцем брусникой, выкурил трубку и отправился продолжать уже привычную работу по разминированию. Сняв несколько мин, положил их на пень рядом и сделал шаг в сторону.

В следующий миг в глазах ослепительно блеснуло, ударил взрыв, и он взлетел на воздух. Полет был кратким, грохнулся неподалеку, плашмя, лицом вниз. Первое ощущение – нестерпимая боль в левой ноге.

«Оторвало!» горячечно промелькнула мысль, решил посмотреть, что от нее осталось. Поднял голову и обомлел, почти перед глазами мина. Как не угодил в нее лицом? Это просто чудо! Чисто автоматически разогнув усики – вынул взрыватель, стал осматриваться по сторонам.

Сбоку увидел еще одну. После того как разрядил и ее, повернувшись обнаружил, что нога на месте, только носок сапога неестественно повернут внутрь. Попробовал шевелить пальцами, удалось.

Услышав взрыв, командир отделения Пузырей с криком, – лейтенант, живой? – бросился напролом к взводному. Тот понял, что он тоже может напороться на мину и заорал благим матом, – стоять! Не двигаться! Я сам!

Кое – как встал и, волоча поврежденную ногу, стал выбираться по уже разминированной части завала к тропе. Почувствовал, как в сапоге что-то хлюпает. Кровь. Вот и первое ранение.

Конец ознакомительного фрагмента.