Когда папа предложил научить меня водить, я первый раз за много месяцев улыбнулась, тем самым вызвав улыбку и у него. Убедившись, что я уверенно сижу за рулем, он разрешал мне выпустить пар за городом.

— Надеюсь на это.

Включаю музыку и убавляю громкость. Дождь становится еще сильнее, и я переключаю дворники на более быстрый режим.

— Почему не остался в клубе? — бросаю на него быстрый взгляд. — Ты посмотри, она даже не съела твое лицо.

Он самодовольно улыбается и смотрит на меня, немного склонив голову.

— Ревнуешь?

У меня вырывается смешок.

— В этом разве есть смысл? Все равно на утро ты выставишь ее за дверь, даже не спросив имени, или подхватишь одно из ЗПП.

Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза, а затем салон автомобиля заполняет его громкий смех.

— ЗПП? Ты серьезно? Не беспокойся, с этим у меня полный порядок.

— Уж точно не меня это должно волновать.

Он ухмыляется, но ничего не отвечает.

Макс снова стонет с заднего сидения.

— Тебе дать воды?

— Нет. Просто отвези меня домой, — он кашляет.

— Учти, заблюешь машину, пойдешь пешком.

Макс что-то бурчит себе под нос. Как я могла быть так слепа, что не заметила таких изменений между друзьями? Господи, а что чувствует Поля? Я весь вечер только и говорила о том, что Макс переспал с другой.

Идиотка.

Мы подъезжаем к дому. Я паркуюсь около подъезда и обхожу машину. Богдан уже открыл дверь Максу, и тот медленно вываливается из нее.

— Давай помогу, — Богдан протягивает ему руку.

— Нет, я сам могу, — ворча отмахивается он.

— Макс не упрямься, ты еле передвигаешь ногами.

— Я сказал, что обойдусь без вашей помощи.

Я делаю шаг назад, давая возможность другу пройти. Он, шатаясь, плетется к подъезду, едва не падая стоит ему переступить порог.

Зайдя в квартиру, я быстро скидываю с себя ботинки и кладу сумку на комод. Макс, ввалившись в квартиру, прислоняется к стене и съезжает по ней.

Прямо как в старые времена. Он напивается, я раздеваю.

Стягиваю с него кроссовки.

— Макс, вставай.

Он не отвечает. Его глаза закрыты, а дыхание ровное.

— Прекрасно. Ты не мог пять минут потерпеть? — бормочу я. — Можешь отнести его в спальню? — обращаюсь к Богдану.

Он вновь молча перекидывает его через плечо и направляется в комнату. Кое-как стягиваю с него джинсы, расстегиваю рубашку. Поднимаю с пола одеяло и укрываю его полумертвое тело. Завтра он будет проклинать весь мир за свои глупые ошибки. На всякий случай оставляю окно на режиме проветривания, чтобы он не задохнулся в алкогольных парах.

Поворачиваюсь к выходу и натыкаюсь на внимательный взгляд Богдана.

— Что? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

— Никогда не понимал вашей дружбы.

В этот раз в его голосе нет подколов или упреков. Он лишь задумчиво смотрит на меня. Мы выходим из комнаты и идем в кухню.

— Ты и не должен ее понимать. Макс — моя семья.

Открываю холодильник и достаю бутылку холодной воды. Несколько раз прокручиваю крышку, но ничего не выходит. Богдан забирает ее и, ловко открыв, протягивает мне.

— Спасибо, — говорю я.

— Надо же. Ты сама это сказала, — с ухмылкой произносит он.

Я строю ему рожицу. Наливаю воду в стакан и на всякий случай наполняю еще один для Богдана.

— Начинай.

Богдан делает глоток и в недоумении смотрит на меня.

— Что именно?

Чем раньше мы закончим с этими шуточками, тем лучше. Богдан продолжает молчать: видимо, ждет от меня объяснений.

— Ой, да ладно, думаешь, я не слышала, как ты постоянно спрашивал Макса, не переспал ли он со мной?

Он усмехается и проводит рукой по волосам.

— Это действительно странно. Учитывая то, как ты выглядишь.

Богдан нахально осматривает меня, даже не пытаясь скрыть этого. Скрещиваю руки на груди.

— Что такого странного в дружбе между парнем и девушкой?

— Хотя бы то, что один из них хочет большего.

— Не хочу тебя огорчать, но между Максом и мной никогда не было подобных желаний.

— Я так понимаю, на сцене ты тоже была со своим другом? Не хочу тебя огорчать, но в вашей дружбе явно есть подпункт по-умолчанию, где он планирует тебя раздеть.