Повзрослев, и не выйдя слишком рано замуж, она уже думала, что только в постели с нелюбимым можешь почувствовать особенно явно собственное одиночество. – Ну как это так: смотреть на парня, который лежит рядом и пытаться думать, что ты не одинока, и, что из этого что-то может получиться…

Ей не нравилось лето – оно замедляло время и вызывало душную усталость. Мысли текли, как варенье из банки, вяло и по-детски приторно. Она с нетерпением всегда ждала осень. Зимой замерзала и ждала весну.

Городок, из которого она когда-то приехала в Москву учиться и искать человека для себя, остался далёкой точкой на карте. И, если эту точку на карте как следует расковырять ногтем, то там непременно окажутся отсидевшие мужчины, рано поседевшие женщины, загубленные дети и грубо одомашненные звери, временами похожие на собак и кошек. И заборы с неумелыми граффити. В таких городах нет губернской размеренности и патриархальности, но есть уездное "все друг друга знают" и «что, тебе больше всех надо?».

Там издревле существовали местные «употребляющие», которые с раннего утра таращили свои вчерашние глаза в сторону магазинов. А в квартире у мамы-учительницы стояли стеллажи, ломящиеся от всяких литератур, с помощью которых приходившие к ней городские интеллигенты могли заниматься обычным душевным онанизмом. И разговор всегда шёл о судьбах России, её будущем и прошлом. Поэтому пили только водку. При этом с кухни пахло необыкновенно вкусными блинами с чем-то всяким. Отец обычно молчал и посматривал на часы. Это был верный признак того, что в доме стояло предательство, и они обе, мать и дочь, дышали тяжёлыми испарениями этого предательства. Поэтому Москва была неизбежна… Ну и фиг!

Дальше ногтем ковырять не следовало, ибо можно было этот ноготь сломать, или расковырять такое, что потом больше не захочется почувствовать в своей жизни никакую идею, связанную с нравственностью…

… Родители своевременно присылали деньги во время её учёбы в одном из московских Универов, хотя и развелись сразу после её отъезда. Светлана была молодая, азартная, легкая, в самом начале жизни, без жизненного опыта, который обычно сводится к обидам и предательствам. Первое время она летала, почти задевая крыльями потолок комнатки в общаге от счастья свободы… Летала и чуть не залетела. Обошлось. Влюбилась в преподавателя, но быстро поняла, что она – офигевшая собственница. Ненавидела всех его бывших. Когда представляла, что они с ним трахались, то мысленно отрубала им ноги, вырывала кишки, и вешала то, что получалось, на люстру… Преподаватель зачем-то научил её водить машину, и даже заставил получить водительские права. Может быть, из-за того, что сам не слишком уверенно ездил на своей девятке, и однажды даже чуть не разбился. Но та самая люстра начала сильно раскачиваться, и, в конце концов, упала.

Пока училась водить машину, изменила преподавателю с инструктором по вождению. Поехали к нему сразу после того, как Света заявила, что «истинная помеха справа» – это он сам.

Спустя год у неё «случился» крутой, но слишком романтичный парень со старшего курса. Первый анальный секс он предложил ей известной фразой: «вилкой в глаз или в жопу раз?». Было больно и неинтересно.

А её сокурсники, в основном, были до отвращения инфантильны, и даже не пытались разобраться в своей крошечной взрослой, но уже какой-то онемело-испуганной жизни. Словно были награждены вечным детством за примерное поведение в школе и дома.

Их тянуло к Светлане, которая уже давно не была девочкой, но её длинные ноги и почти детское личико заставляли их смущаться и всячески глупеть рядом с ней.

Ощутив её природную красоту и теплоту искренности в отношениях, один из них даже захотел немедленно жениться – закрепить за собой эту красоту, эту теплоту. Он встречал её каждый день у общежития и подвозил до Универа на машине, подаренной родителями. И она решила попробовать. Видимо, надоело толкаться в метро среди серых мокрых пальто.

Но в первую же их ночь он заплакал. Она сказала ему: – Ты же знаешь, что женщину необходимо зажечь. А у тебя не хватает… спичек. Она быстро уснула от переживаний и обиды, что её раскалённая плоть оказалась бесполезной. Почему-то приснилось, будто он признался, что раньше был девушкой. Проснулась от дикого смеха. Потом как-то грустно стало. Пощупала там. Всё было в порядке. Только тогда успокоилась, зачем-то потолкала его своей попой и уснула.

Утром он угрюмо приготовил ей завтрак из яиц и овощей. Про себя она успела усмехнуться: этому «овощу» явно нужно определиться со своими «яйцами».

Пока он готовил, решила немного рассмешить его на детском уровне. Рассказала, что любая женщина может совершать чудеса. И, по крайней мере, 4 настоящих чуда ей подвластны: женщина может стать влажной, не намокая; кровоточить, не поранившись; давать молоко, не поев травы и затрахать, не раздеваясь.

Он слушал как ребёнок, открыв рот и по-детски рассмеялся, а она подошла к зеркалу и поняла, что отразившаяся в нём девушка никак не подходит этому приготовителю яичниц. И уехала от него на метро.