— Иди ко мне в сиделки, а? Зря меня, что ли, ранили?

Я не успела ответить. Подскочила Танис, закричала на нас:

— Ну, что? Сиделку ему захотелось, гляньте! Нашел время! А вы что торчите? — повернулась она к воинам, стоявшим у носилок. — Берите его, да несите! А это что?

Мимо нас шли двое, неся на скрещенных руках раненого. Голова его была запрокинута, лицо прикрыто черной маской. Я невольно вздрогнула, припомнив мимолетную ночную встречу, и снова поразила меня мысль: "Совсем как Странница!.." Должно быть, то же подумала Танис, потому что бросилась к воинам:

— Кто? Кладите сюда вот…

— Оглушило немного, — смущенно говорил один, бережно укладывая беспамятного человека на раскинутый плащ. — Оглушило, а так-то целый…

Танис наклонилась над воином, не сдернув маски, потрогала виски и затылок, потом велела:

— Эй, носилки сюда!

Но прежде подъехали трое Странников и с ними Хранительница. И странно — были все четверо свежи, спокойны и ясны, будто и не побывали в бою. Только лицо у Странницы было бледное и горькое. Она соскочила с вороного, которого кто-то поддержал под уздцы, мимолетно улыбнулась мне и вдруг, увидев лежавшего воина в маске, вздрогнула, опустилась на колени и откинула ткань. Мы невольно подались вперед, чтобы лучше разглядеть… и увидели спокойное, белое, как камень, лицо Алин.

У Дома Исцеления воз остановился. Боско сняли первым.

— Эгле, — окликнул он, пытаясь повернуть голову. Я наклонилась к нему и сказала быстро:

— Я приду к тебе. Приду.

Его унесли. Две сиделки приподняли было Алин, но Странница остановила их:

— Нет. В Башню.

Сиделки растерялись. Сигрен молча наклонился с седла, взял Алин на руки. И все четверо поехали к Тракту, а я пошла следом. Они ехали медленно. А у Белых Врат по обычаю спешились.

В покое Странницы чуть теплилась светильня, будто кто-то был здесь недавно. Алин уложили на постель. Ресницы ее дрогнули, она открыла глаза.

— Мы уходим, сестра, — сказал Сигрен. Странница кивнула, не оборачиваясь. Зачерпнула ковшиком из бадейки. Светлые капли срывались с края, разбиваясь о пол. Странница поднесла ковшик к губам Алин, тихо попросила:

— Эгле, помоги.

Как она узнала, что я осталась? Ведь не смотрела даже.

Я поддержала голову Алин, пока Странница поила ее. Потом Странница протянула ковшик мне. У воды был чистый горьковатый привкус.

— Лесная, — сказала Странница, принимая ковшик. И улыбнулась мне и Алин, которая смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

— Ты… рада? — хрипло спросила Алин. — Ты ведь этого хотела, верно?

Странница поставила пустой ковшик, наклонилась, поправила Алин сбившиеся на лоб волосы.

— Я знала, что это будет. Только не знала, как.

— Что — будет?

— Искупление. Я попрошу город снять с тебя вину.

— Ты что же думаешь, я прощения ищу? Прощения? — на щеках у Алин загорелись красные пятна.

Странница вдруг рассмеялась. Так чудно было слышать ее легкий смех.

— Сестра моя, — сказала она, — какая же ты у нас глупая.

Алин вздрогнула, будто этот смех ожег ее. Потом с трудом села.

— Пусть она уйдет, — она мотнула головой на меня.

Странница оборвала смех. Глаза ее были серьезны.

— Нет, — сказала она строго. — Между сестрами не может быть тайн.

— Сестрами? — не выдержала я. Впервые Странница при мне произнесла это слово.

Алин вовсе не казалась удивленной. Она только нахмурилась, пытаясь понять что-то.

— Моя мать ничего не вспоминала о сестрах, — чуть надменно проговорила она. — Нет больше женщина нашей крови…

— Кровь? — удивилась Странница. — Разве это так важно?

Алин отрывисто рассмеялась:

— Должно быть, да! Ведь она во мне все же победила, эта чертова ратангская кровь… И раз уж так… я скажу. Не знаю, стоит ли… Они могут мстить… Морна.

МОРНА.

Двери о окна в Доме Исцеления были закрыты наглухо. А у ворот стояли стражи — как в те дни, когда здесь жила Странница. Увидев меня, стражи, как один, вскинули копья, не давая подойти ближе.

— В чем дело? — крикнула я.

— Нельзя заходить! Только лекаркам!

— Мне нужна Танис!

— Нельзя!

Они все же позвали ее, и я долго ожидала у ворот, пока Танис появится. Она вышла усталая, в платье, заляпанном зеленью. Даже рыжие волосы потускнели.

— Что тебе?

— Хочу с вами…

— Незачем, — отрезала Танис. — Сиделок у нас хватает. А почему ты не в войске?

— Так ведь боев уже нет. Ходила с воинами по домам. А потом подумала, может, здесь понадоблюсь.

Танис вздохнула, вытерла мокрый лоб тыльной стороной ладони.