Когда я смотрю на открывшуюся тропу, во мне пробуждается настойчивое желание последовать за ней, образ того, как она уходит, оставляет неизгладимое впечатление, и я бросаю раздраженный взгляд на мертвое тело у моих ног.

Первый раз у меня такое, когда избавление от тела становится неудобством.

Я кладу планшет на безжизненную грудь Колби и проверяю время на своем телефоне, устанавливая будильник, который оповестит меня через двадцать минут — время, необходимое Кири для того, чтобы добраться до университета на встречу.

Убирая телефон в карман, я оглядываю лесной пейзаж и понимаю, почему ей здесь нравится. Уединение, неприкосновенность частной жизни. Дикая природа, которую можно изучать. Сентиментальная привязанность к хижине, в которой жили её отец и семья.

Ей будет трудно отказаться от этого.

Обвязав веревку вокруг лодыжек Колби и закрепив узел, я кладу чехол с луком рядом с планшетом на его груди и перемещаю его к передней части хижины, где перетаскивание отрезанных частей тела будет менее хлопотно.

Как только я перенесу его всего в подвал, можно будет начать процесс удаления плоти. Признаюсь, прошло слишком много времени, и моя кровь стынет в жилах в предвкушении.

Я спускаюсь туда, чтобы найти ножовку, и обязательно беру планшет. Не то чтобы я не доверял своему прекрасному маленькому жнецу, но всегда нужно быть готовым к сюрпризу в подвале. Особенно, когда моя лисица, как известно, имеет тенденцию оставлять рандомные части тел в моей еде.

Когда я открываю дверь, мой взгляд падает на стеклянную перегородку, занимающую половину пространства.

Каким, блять, образом она смогла спустить сюда стеклянную клетку?

Изобретательность конструкции поражает, от её ужаса захватывает дух.

И я понимаю, что это комната для убийств Кири.

Морозильная камера в углу привлекает моё внимание, и я прохожу мимо многочисленных блестящих инструментов вдоль стены, направляясь к ней, а также к письму, написанному от руки, которое я замечаю на крышке устройства. Я беру письмо в руки, узнавая чернила своей ручки и бумагу.

Дорогой Джек,

Все, что здесь есть, — это всё, что у меня есть от тебя.

Я думала, что будет больно отдавать эти вещи. С того момента, когда мы впервые встретились в моём доме, я цеплялась за каждую частичку тебя, которую могла найти. Я знаю, ты не думаешь, что спас меня в тот день. Возможно, ты и прав, но не в том смысле, в котором ты думаешь. Ты дал мне шанс спастись. Осознавал ты это или нет, Джек, но ты стал мне опорой, благодаря которой я перестроила свою жизнь.

Может быть, именно поэтому мне не больно возвращать эти частички тебя обратно. Потому что теперь я могу постоять за себя сама. Когда я убираю эту опору, мне нравится жизнь, которую я построила. Возможно, это жизнь — не мечта каждого, но она моя, и я такая, какой хочу быть. И я хочу разделить свою жизнь с тобой. Настоящим тобой, а не тем человеком, которого, как я думала, я знала по тем кусочкам, которые ты оставил после себя, и моментам, которые мне удалось украсть.

Поэтому я говорю тебе всё это с легким сердцем. Я не настолько наивна, чтобы думать, что ты просто не возьмёшь их и не исчезнешь. Я знаю, что ты намерен покинуть Уэст Пейн, Джек. Я обещаю, что на этот раз не последую за тобой. Я могу только надеяться, что то, что мы разделили, было для тебя таким же реальным, как и для меня.

Я создала образ ангела возмездия, который ворвался в мою жизнь холодным ветром в мой самый темный час. Я хотела уничтожить человека, которого встретила после многих лет наблюдения из тени. И я люблю человека, которого узнала, пытаясь сжечь тебя дотла.

Я люблю тебя, Джек Соренсен. Ты единственный мужчина, которого я когдо-либо любила. Единственный, кого я когда-либо буду любить.

Навеки твоя,

Lille Mejer

Я складываю письмо медленно и обдуманно, выравнивая углы, чтобы они точно совпадали, а затем рассеянно провожу пальцем по сгибу. В желудке возникает жжение, когда взгляд скользит по предметам, которые она разложила рядом с морозильником.