– Удачи, Гилберт! А ты, Продавец путей, береги моего сына, – слышишь? Или я похороню тебя в этом песке…

Завывает буря, восходит солнце, Змей запускает двигатели. Бродяга отвечает, однако в шуме двигателей и завывании бури его слов почти не слышно:

– Не указывай мне, слепец, что делать! Судьба распорядится, как посчитает нужным. Я всего лишь её проводник.

Дальние миры, Траг

О, великий и могущественный Траг! Сердце трагила-сай, мир, переполненный магией и сакральными учениями! Что сделало с тобой неумолимое время… Где былое величие, где шёпот тайны, где напевы магистров, вводящие сознание в божественное состояние? За что боги наказали тебя, бывшего некогда центром мудрости и цивилизации гуманоидных рас? Впрочем, если бы был жив хоть один ривайр, он бы мог поведать много интересного. Сила, которой обладали магистры трагила-сай, не привела их в Средние миры, а лишь развеяла величие Трага, словно он был песчаным троном песчаному господину. Молитвы, обращённые к Меродаху, не были услышаны, магия и энергия не защитили мир, некогда блиставший гордостью и величием на весь Живой космос.

Теперь планету Траг никто не назовёт живой. Тлен и прах, запустение и смерть, – вот синонимы Трага в новом эоне. Изумрудные башни, шпилями царапающие зелёное небо Трага, превратились в пыль. Мраморные горы и трон первосвященника, принимавшего пять эонов подряд неофитов на самой высокой горе Трага, превратились в гравий и песок. Даже песни Оми не звучат в таинственных сумерках над бывшим центром Живого космоса. Иногда гигантская волна выше мраморной горы Трага ураганом проносится по поверхности планеты, чтобы смешать в хаос пыль, щебень и гравий. После волны поверхность Трага становится однородной и представляет собой безжизненную грязь. Так пусто на когда-то величественном Траге, что этот мир не интересен даже Некроникусу, духу смерти.

Гости так редко посещают этот мир, что можно сказать – их практически нет. Но сегодня особенный день. В ночь, когда три спутника планеты выстраиваются в ряд, патроны мистерий, магистры трагила-сай ждут учеников на самой высокой точке планеты, чтобы ответить на любые вопросы. Эта традиция стара, как мир, и, несмотря на то что Траг мёртв, трагилы ещё есть в мирах Дальней волны. Сегодня двое высоких гуманоидов прогуливаются по поверхности, ставшей грязью. Они светлокожие, и носят традиционные для магистров одежды – длинные чёрные плащи с красной подкладкой, на которой изображён символ солнца – знак Меродаха.

Под плащом у них может быть тонкая льняная рубаха или шёлковое платье, ноги обычно босы или обуты в сандалии на высокой платформе, нижнее бельё магистры не носят, поскольку оно сковывает движение сексуальной энергии. Гостей двое: это старая патронесса, живущая как ящерица, спящая в холодном климате и бодрствующая в тепле, и молодой маг трагила-сай, сбривающий волосы со своего звериного тела в знак отречения от удобств материального мира. Они неспешно прогуливаются по Трагу, с которым связаны их сердца, ожидают учеников или любопытных, но практически не надеются на то, что кто-то придёт. Осталось очень мало тех, кто знаком с традицией трагила-сай. Когда приходит волна, что выше любой горы на Траге, они взлетают над ней и там продолжают свой разговор.

– Симбиоты опять победили. Контийцы мрут как мухи, но их логика упорно говорит, что победа близка, ведь их в тысячи раз больше, чем отвратительных порождений Птаха. Если две третьих контийской армии выжило, проклятая война продолжится!

– Симбиоты противны мне так же, как и контийцы, патронесса. Они – насмешка над путём совершенствования, они – оскорбление любой магии и мудрости. Почему бы нам не развернуть жизненную ось Дальней волны так, чтобы Птах навсегда исчез из материальных миров?

– Ты горяч, как сама молодость. Думаешь, никто не разворачивал ось? Таких попыток было предпринято тридцать пять, и их совершали великие магистры, до которых тебе, юноша, очень далеко. Но каждый раз Птах возвращается, словно он не порождение Дальней волны. Теперь он стал осторожней и сам лично не принимает участия в сражениях, доверив судьбу войны симбиотам. Он назначил командующих, чтобы лично не участвовать в битвах. Симбиоты почитают Птаха как бога, хотя это самая великая ересь Дальней волны.

– Конечно, имя Птаха никогда не сияло в Божественном Эшелоне и он не был богом пантеона, так что созданный им культ самого себя так же неестественен, как и его симбиоты.

– Официально Птах – всего лишь житель планеты Тронн, которая процветает за счёт поставок корней эремуруса. Когда на Тронн прилетают представители Конта, плантации остролиста превращаются в безобидный эремурус, и предъявить ему совершенно нечего, – это магия Птаха. Мы посылали на Тронн магистров трагила-сай, но они словно слепли в присутствии Птаха и не могли понять, как происходит превращение. Весь Живой космос знает, откуда приходит остролист и где он выращивается, но доказательств нет. Так же никто ничего определённого не может сказать о Птахе: кто он, что за магию использует, почему живёт так долго. Он искусно скрывает свою суть. Одно я могу сказать определённо: я своими глазами видела на звездолётах симбиотов древний символ обсидиановой бабочки.