Теперь же сын Гая Мэгана – преступник и предатель контийской империи, для которого позорная смерть будет наилучшим выходом. С одной стороны, его ум осознаёт степень вины, понимает, как отвратителен такой поступок по меркам военного положения, но с другой стороны, ни умирать, ни отвечать за свой проступок он не готов. Ведь контийская империя желает послать его на войну, бессмысленную и продолжительную, чтобы он погиб, не оставив после себя славы или потомков. Мысли разрывают целостность его сознания и приводят к безмолвному конфликту.

Потеряв силы и путаясь в мыслях, он с трудом приземляет звездолёт в пустыне, ещё раз нажав на сенсор со стрелкой. Звездолёт ревёт и зарывается в песок. Перед глазами Гилберта Мэгана всё плывёт, поэтому он заставляет себя сползти по ступенькам вниз, на свежий воздух. Выбравшись наружу, он засыпает прямо на песке Саркасса, прохладном в вечернее время суток.

Гилберту Мэгану снится прекрасная девушка неземной красоты, которая что-то шепчет на ухо, но он не может разобрать, что именно, – и только улыбается ей в ответ. Потом она превращается в звезду и падает ему в грудь, проникает внутрь и остаётся там, распирая плоть. Гилберту становится не по себе, он проваливается в чёрный омут без снов и видений, пока утреннее солнце не начинает щекотать его нос, а голос отца не режет слух, врываясь, как гром.

– Гилберт Мэган, отойди от симбиотского звездолёта!

Гай Мэган, рождённый в мире Земля, загорелый широкоплечий мужчина, стоит на башне чудовищной машины. Этот танк – гибрид контийского вездехода и боевого танка из мира Земля. Он такой же древний, как и легенды Аста Деуса. Гай Мэган привёз его с Земли, несмотря на запрет контийской армии гражданским лицам владеть смертоносными машинами. Танк ощерен ста двадцатью орудиями, корпус его обтянут нефритом, он страшен и очень стар. Гай Мэган гордится своим железным детищем, считает его универсальным орудием и называет Сциллой в честь чудовища из земных мифов. Танк примитивен и неповоротлив, но честный солдат, Гай Мэган, уверен, что он мог бы перепахать весь Тронн и даже царапины не получить.

Возле Гилберта Мэгана склонился бродяга и брызгает ему в лицо водой. Все это похоже на продолжение странного сна, но кажется, что проснуться невозможно.

– Сын, отойди от звездолёта и этого мерзавца, я превращу его в пыль!

– Он просто бродяга, у него нет оружия, чтобы противостоять тебе, отец! – шепчет Гилберт и смотрит в глаза Джари Дагате: – Что со мной произошло?

– Прости, я совсем забыл: контийцы наверняка обработали звездолёт ядом, чтобы убить на нём всё живое. Я думал, яд выветрился за столько циклов, но, видимо, нет. Ты надышался отравы, бедняжка!

– А мой отец, откуда он здесь?

– Наверное, выследил меня, когда контийцы сообщили о пропаже звездолёта.

– Но, Джари, это ведь был сон!

– Сон, реальность, – какая разница! Я ведь говорил тебе: видишь во сне нужную вещь, а потом вытаскиваешь её в этот мир. Ты так и сделал!

Сцилла рычит, как Ракс-Баа, и разворачивает лазерные пушки в сторону Продавца путей. Гай Мэган полон гнева. Как все земляне, он подчинён эмоциям, не желая углубляться в тонкость взаимоотношений:

– Гилберт, отойди! Неужели ты не видишь, что бродяга затуманил твой разум?! – Гай поворачивает пушку, лазерный прицел нацелен точно между бровями бродяги. Ещё миг – и она выстрелит. – Я отвезу его в Стальной Форт, чтобы начальник города депортировал тварь. Как шелудивый пёс, он рассыпает вокруг себя слова лжи и грязь. Он отравил солдат в Стальном Форте остролистом, тебя смутил выдумками, он – шпион симбиотов! Дай я убью его, пусть рассказывает свои басни самому Некроникусу!

Гилберт Мэган смотрит на своего приемного отца и понимает, что косное сознание никогда не сдвинется, что шаблоны и правила, насаждаемые контийской империей, навсегда завладели разумом Гая Мэгана. Он не может остаться с ним на Саркассе, потому что нет ничего, что бы привлекало его больше, чем поиски истины и возможность вписать своё имя в легенды. Приключение в неизведанной бесконечности, – или серая смерть в рядах контийской армии. Увы, но Гаю Мэгану нечего предложить юному романтику.

– Даже если он шпион, лучше я уйду с ним, чем стану мясом в вашей дурацкой войне, отец! Какой мне смысл оставаться на Саркассе?

– Я спрячу тебя от войны, Гилберт. И я уже переписал на тебя Нефритовую гору, теперь ты владеешь разработкой нефрита. Я думал сделать тебе подарок на совершеннолетие…

Гилберт смотрит на Продавца путей, который коварно улыбается. Теперь гора принадлежит ему, ведь договор на Саркассе, даже устный, дороже чести. Его условия надо выполнять.

– Нет, отец! Я обещал Нефритовую гору Продавцу путей за то, что он расскажет мне тайну.

– Все договорённости отменяются! – ревёт Гай Мэган, и крик его громче, чем моторы ржавой Сциллы. – Я – твой отец, и я приказываю тебе подойти ко мне!

– Потише, Гай Мэган! – Продавец путей распрямляется, и его голос звучит тихо. – Он всего лишь твой приёмный сын. Ты нашёл его на астероиде около Земли, так что он даже не землянин. Какое у тебя есть право насильственно удерживать Гилберта? Разве он не свободная личность и у него не может быть своего выбора?

– Всё это пустые слова, бродяга. А сейчас заговорит моя Сцилла, и посмотрим…